Изгой

Для Липски это означало, что он будет минут десять-пятнадцать смаковать виски и шевелить губами, припоминая всех врагов, с которыми посчитается, когда перейдет в правительство. Для советника и капитана – возможность переговорить с глазу на глаз.

– Твой сын меня беспокоит. – Хайме откинулся на спинку походного кресла, вытянул ноги, не торопясь раскурил сигару. – Он будет хорошим капитаном, но со временем, а сейчас – слишком горяч.

– Решил остаться? – Матиуш закинул ногу на ногу, отхлебнул содовой с сиропом.

– Нет, в январе, как договорились, передам дела, пусть набирается опыта и учится ладить с людьми. Но ты должен за ним приглядывать, и пристально, вот что я тебе скажу. Наши партнеры не должны нести убытки из-за того, что Эктор потакает своим слабостям, ему сорок, и пора взяться за ум. Пока что друзья на побережье им довольны, и ты уж постарайся, чтобы так было всегда. А все молодость, Матиуш, да что там, ты сам еще вон какой живчик, а раньше так вообще не удержать, ох уж куролесили вы, весь город на ушах стоял. Надо было тебе послушаться твоего отца и идти в полицию. Тогда бы ты сейчас был капитаном и читал мне нотации, а не наоборот.

– Мэром быть тоже неплохо, – усмехнулся советник. Результаты выборов должны были огласить в следующее воскресенье, но сомнений не было, он победил. Зарегистрированных голосов набралось более чем достаточно.

– Ой ли? Взгляни на Макса, он за эти пять лет сильно сдал, а почему? Потому что нервы, мой друг, нельзя слишком близко к сердцу принимать проблемы сотен тысяч людей, среди которых какого только сброда нет. А думать надо только о том, что действительно важно. Вот, держи.

И он протянул советнику сложенный вчетверо лист пластика.

Тот взял его, развернул и побледнел.

– Откуда это у тебя?

– Нашли у одного репортера, некто Павел Веласкес, со Свободных территорий – детектив из Нижнего города вломилась к нему в дом. В чем-то репортеришка замешан, то ли в убийстве, то ли в мошенничестве, вляпался, но не сильно. Фотографию я из дела изъял, и все копии удалил вместе с записями в рапортах. Эти проныры вечно под нас копают, не хотелось бы, чтобы новый мэр был в чем-то замешан, даже если с того момента прошло много лет. Кто эта женщина, узнать не удалось, а вот этот перстень я сразу вспомнил, твой отец, упокой господь его душу, считал его своим талисманом и надеялся, что тебе он тоже принесет удачу. Кстати, почему ты больше его не носишь?

Советник не ответил. Он смотрел на фотографию, словно кролик на удава, Хайме добродушно усмехнулся.

– Матиуш, да на тебе лица нет, словно привидение увидел. Кто бы она ни была, судя по краскам на фото, сделано оно двадцать два, двадцать три года назад.