Околдованная

Каждое утро Грета туго его завертывала, но позднее, днем, Силье старалась ослабить пеленания, и тогда ребенок переставал так отвратительно кричать. Было видно, что он блондин. Впрочем, он был еще слишком мал, чтобы иметь какие-то особенности. Силье только чувствовала, что она его любила, маленькую жизнь, найденную ею в лесу удивительной ночью.

Ритм жизни на хуторе был монотонный, день за днем. Теперь в зимнее время утром спали до пяти, потом зажигали огонь, и каждый со своей лучиной выполнял свои обязанности. Пили утреннюю порцию пива и съедали немного лосося или копченого мяса. После того, как была сделана работа в стойле и на скотном дворе, обедали около десяти утра. После этого напряженно трудились до ужина, который накрывался в четыре или пять. В девять часов все отправлялись спать.

Зима шла своей чередой. Когда на Рождество собрались забивать скот, Силье сбежала в лес. Она была не в состоянии присутствовать при этом. Животные, за которыми она ухаживала, с которыми разговаривала и которых любила — нет, это было ей не по силам. Она взяла с собой Суль и взволнованно бродила по твердой замерзшей земле, пока на хуторе все было не закончено. Один раз она остановилась, Суль вопросительно смотрела на нее. Они были на холмах напротив хутора Бенедикта, в местах, где она раньше никогда не бывала. Силье долго стояла неподвижно, огляделась вокруг и потом снова двинулась в путь.

— Ничего не было, — сказала она тихо.

Но на самом деле что-то было. Она не могла сказать, что именно. Звук, ощущение, что кто-то был поблизости, беспокойство в сердце? Вероятно, это был лось. Хищные звери не водились в этой местности, иначе она бы никогда не отважилась пойти туда вместе с малышкой.

Бенедикта не было дома несколько дней подряд. Ему приходилось жить в другом приходе, пока он там работал. Он чаще выпивал и казался грустным.

— Хотелось бы, чтобы ты была вместе со мной, Силье. Мы хорошо поработали вместе, не правда ли?

— Нет слов! — согласилась она.

— Но сейчас это невозможно. Я живу в маленькой убогой комнатушке, и ты вряд ли могла бы разделить ее со мной.

Нет, конечно, это она понимала.

Бенедикт глубоко, из глубины души вздохнул. Как-то вечером он зашел к ней. Он был пьян в стельку и настроен на философский лад. Силье уже легла спать, но открыла дверь, потому что это был Бенедикт. Он был хозяин дома, ее друг, заменявший ей отца и совершенно безопасный для нее как мужчина. Кроме того, она подумала, что он хотел поговорить с ней о чем-то важном. Но скоро она поняла, что заблуждалась. Он сидел и просто болтал, а она пыталась отвечать, как умела. Но тут он стал сентиментальным!

— Я — одинокий человек, Силье. Одинокий и старый. Мне нужна твоя молодость, чтобы согреться.