Измена. Право на семью (СИ)

— Что с ним, что без него… Разницы никакой. Я сказала ему: давай разбежимся. Спокойно так, и он с тем же тоном мне ответил, что давай. Пошли, подали заявление и все. Он собирал вещи, а я вязала в это время носки. И, кажется, я… Да… Я не помню его лица.

— Как так? — удивленно охаю я.

— Не знаю, — пожимает плечами.

— Я бы лица Валерия не забыла. Вот лоботомию сделают и все равно узнаю его рожу недовольную, — в изумлении шепчу я.

— Да ладно, красивая такая рожа, — Мария тихо смеется. — И идеально вам подходит.

— Что?

— Да по вам видно, что вы муж и жена и что вы одна сатана, — Мария устало смотрит на меня. — И вас вижу старыми и недовольными брюзгами. Морщинистыми такими и вредными.

— Я разве вредная? — обиженно спрашиваю я.

— А кто на вазочку мужа развел? — поправляет одеялко на груди Сони.

— Да не разводила я его.

— Как скажете, — прячет улыбку и охает. — Блин. Забыла!

— Что? — я пугаюсь ее шепота.

— Там мужик какой-то пришел, — Мария встает и катит коляску из беседки. — Кириллом звать. А не тот ли Кирилл?

— Если тот, то какого черта он тут забыл? — с клокочущим возмущением встаю и перехожу на шепот, чтобы не разбудить Соню. — Это уже ни в какие ворота.

Складываю фотографии в конверт:

— Вот стервятник, а. Прилетел, гад. Курлык-курлык, блин.

— А это разве не голубь? — едва слышно спрашивает Мария.

— Я не знаю, какие звуки издают стервятники, — зло топаю мимо. — Поэтому пусть курлыкает.

Глава 39. Если целовать, то богиню

Кирилл — высокий и светловолосый мужчина, ион изменился с последней нашей встречи на свадьбе. Во-первых, он вставил новые зубы. Те самые голливудские, неестественно белые зубы, которые, кажется, при его загаре ослепляют при улыбке. Во-вторых, он точно подправил нос. Он был у него немного смещен влево, а теперь ровненький такой и идеальный. А еще он подкачался.

Короче, ко мне в дом заявился жених куклы Барби. Узкие светлые брючки, обтягивающая рубашка поло и широкая улыбка на холеном лице. Я уверена, что дядя бы нелестно высказался о его внешности и сравнил бы с представителем нетрадиционной ориентации. Я прям слышу в голове его недовольный голос: “Ну что ты, как…” И после “как” следует некрасивое, оскорбительное и очень емкое слово.

— Вика, — Кирилл вновь ослепляет меня своей улыбкой и делает ко мне шаг. — Давно не виделись.

— Что ты тут забыл?

— Прилетел и решил заглянуть ко всем родственникам.

— И у кого ты уже был?

Опешив на несколько секунд, он лихо так приглаживает волосы и говорит:

— А вот решил начать с тебя.

— Ты прости за прямой вопрос, — сажусь в кресло и поднимаю взгляд, — но тебя мама вызвала?

— Она давно меня ждала, — опускается на софу, — а я все никак не мог найти время.