Изумрудные зубки

"

"– Цыпа! – Афанасьев плашмя бросился на пол, стараясь накрыть собой пару зазевавшихся куриц. – Цыпа!! – Курицы оказались проворнее, Глеб накрыл собой только поилку и кучки куриного помета.

Все-таки он очутился в дерьме. В воздухе, словно тополиный пух, кружили мелкие перышки.

– Цыпа... – Афанасьев по-пластунски пополз к бьющимся в истерике курам. Топор он поднял над головой, чтобы сподручней было ударить, когда на пути попадется какая-нибудь зазевавшаяся несушка. Увидев занесенный топор, куриное племя переполошилось еще больше. Оно наперебой раскудахталось, замахало крыльями и даже вздумало вдруг летать.

Короткие, беспорядочные перелеты заканчивались глухими ударами о стены. Куры падали, но тут же подскакивали и пытались снова взлететь. Испуганные кролики заметались в клетках. Свиньи обеспокоено затопали и очень громко захрюкали.

Голова пошла кругом. В нос, в рот, в глаза лезли мелкие куриные перья, вихрем кружившиеся вокруг. Нервы у Афанасьева сдали. Он громко и нецензурно выругался. И тут прямо у него перед носом возник огромный красный петух. В общем-то, петух был спокоен, но позой, раздувшимся воротником, и громким шипением обозначил свои самые боевые намерения.

Он неожиданности Афанасьев уронил топор. Тот упал, обухом больно припечатав его по затылку. Петух сделал рывок вперед и больно клюнул Афанасьева в нос. Второй удар был нацелен в глаз, и Афанасьев еле успел от него увернуться. Глеб вскочил на ноги и, энергично махая руками, попытался отбиться от петуха. Но тот шел на него тараном, высоко подпрыгивая и щипая в самые труднодоступные места. Ощутимым ударом в пах петух заставил Афанасьева отступить и активно попятиться. За спиной у Глеба оказалась невысокая перегородка, отделяющая свинарник.

Глеб с разбега налетел на нее, не удержался на ногах, перекувыркнулся и вверх ногами полетел вниз, угодив спиной прямо в лоханку с жидкой едой. Свиньи завизжали и отпрянули от кормушки. Большой хряк, удирая, больно лягнул копытцем Афанасьева прямо в живот.

– Цыпа, ...ть! – Глеб согнулся от боли, полежал немного в теплой вонючей жиже, отдышался и встал. Осклизлая масса стекала у него с рук, с лица, с тела, и капала на пол. Мухи устроили вокруг него восторженную вакханалию.

Свиньи жались в углу. Петух за перегородкой шипел и готовился к новой атаке.

Это был ад. И из этого ада нужно было выйти с зарубленной курицей. Чтобы не остаться голодным.

– А-а-а-а!!! – заорал Афанасьев, перепрыгнул через перегородку, схватил с пола топор и начал носиться по сараю, беспорядочно вонзая его в крепкие стены. Веером полетели щепки, петух куда-то пропал, живность слегка притихла, перестала квохтать, метаться и хрюкать. Очевидно, она приготовилась к неминуемой смерти.

Дверь внезапно открылась.