Изумрудные зубки

Все нормально, свидетельница! – Карантаев отодвинул Сычеву и внимательно осмотрел пленников. Он схлестнулся взглядом с Афанасьевым, осмотрев его особенно подробно – с головы до ног.

– Все на выход, за мной, – приказал он компании, по-военному развернулся и, чеканя шаг как на плацу, пошел по коридору.

– Пашка! – закричала Татьяна. – Пашку освободите!

– В машине ваш Пашка уже сидит, – не оборачиваясь, сказал Карантаев. – Шоферу мозги компостирует подробностями из жизни города Болотного.

По узкой лестнице они поднялись на первый этаж. В просторном холле было грязно, натоптано, пахло порохом, кровью и табаком. В разбитые окна врывался холодный ветер. Они не сразу заметили лежащих на полу людей. Некоторые лежали в таких позах, что было понятно – они мертвы, других бойцы СОБРа поднимали под руки и волокли на улицу, к машинам, равнодушно перешагивая лежащих. Сычева в одном из тех, кого волокли, признала Овечкина, в другом – Лескова, а те, кто лежал на полу в неестественных позах здорово смахивали на парней, которые привезли их в этот дом... Инги нигде не было видно. Это смахивало на счастливый конец.

Афанасьева, споткнувшись о чей-то окровавленный труп, закрыла лицо руками и зарыдала. Татьяна зажмурилась и ухватилась за Сычеву, чтобы не сбиться с пути. Сычевой не было дела до ужасов, творящихся в доме; она трусила за лейтенантом, приговаривая:

– Карантаев, прости! Ну прости меня, Карантаев! Ну дура я, дура! Ну вот ни у кого никогда Сычева не просила прощения и никогда не называла сама себя дурой! Ну прости, Карантаев!! Ну Карантаев!

Афанасьев уже давал интервью невесть откуда взявшейся группе телевизионщиков. Он хмурился в камеру, делал измученное, трагическое лицо, вздыхал, поводил плечами и... радовался, радовался, что так кстати надел новый костюм, рубашку и галстук.

* * *Щелястый «Газик» продувало насквозь.

А еще милицейскую тарантайку сильно трясло, хотя ехала она по асфальту.

Попелыхин, восседавший рядом с водителем, завидев Тань заорал:

– Девчонки! Вы ни фига не знаете азбуку Морзе!! Я вам стучал, стучал, что все нормалек и спецназ уже на подходе, а вы че попало мне отвечали!! Эх вы, москвичи! Темнота!! Вот у нас в Болотном азбуку Морзе в школах преподают! А меня Борисыч пообещал в ментовку пристроить, правда, Борисыч?! – обратился Попелыхин к шоферу. – В ихних школах ментовских общаги дают, стипендию платят, паек выделяют и форму...

– Ну началось! – вздохнула Сычева и приветственно махнула Пашке рукой. – Ну, здорово, последний девственник города Болотного! Тебе еще не вставили кляп?

Пашка захохотал, закинув голову и показывая крупные неровные зубы.

Они расселись сзади, на пассажирских сиденьях, а рядом с ними пристроился парень в штатском, наверное, оперативник.

Сычева была расстроена.