Как Лыков не стал генералом

Когда старостиха вышла в сени, Лыков спросил:

– Точно ты не помнишь того офицера, что в прошлом году попался тебе в «Знаменской» с Каролиной?

– Опять вы про него? Нет, не помню.

– А если увидишь – узнаешь?

– Узнаю. Прибор у него желтый[18]. А приметы не вспомню, нет…

Алексей доложил новости шефу уже ближе к полуночи. Павел Афанасьевич дожидался помощника, не ложился спать, хотя с его здоровьем это было вредно.

Сыщики поняли, что они на верном пути. Благово сказал:

– Срочно езжай в Москву, пусть Эффенбах поможет тебе с этим сумским драгуном. Совещание с сыскными я проведу без тебя. Желтый прибор… Все сходится.

– В каком смысле?

– Ты не знаешь, кто такие сумцы? А еще коллежский асессор! До реформы[19] это был гусарский полк, их называли желтыми гусарами. Они стоят в Москве, в Хамовнических казармах. Славная часть, с традициями. Так что возьми мой билет и поезжай. Петру Николаевичу я утром все объясню.

Благово как вице-директор имел бесплатные билеты для проезда по железным дорогам.

В результате через сутки Алексей уже сидел в кабинете обер-полицмейстера Москвы генерал-майора Юрковского и докладывал ход дела. И чем больше углублялся питерец в подробности, тем мрачнее становился генерал. Коллежский советник Эффенбах, наоборот, оставался невозмутим – он видал и не такое.

Он же задал первый вопрос гостю:

– А почему вы рассматриваете только Милия Корейша? У него есть младший брат Александр.

– И тоже служит в Сумском полку?

– Да, в чине корнета.

– Это не наш, – возразил Лыков. – Наш еще в прошлом году был поручиком."

"– Но проверить надо обоих, – настоял главный московский сыщик.

На этих словах заговорил обер-полицмейстер:

– Михаил Аркадьевич, да как мы их проверим? Вы же знаете: военные не считаются с полицией. И никогда не согласятся на допросы своих офицеров.

– А кто командует сумцами, ваше превосходительство? – почтительно поинтересовался Алексей.

– Полковник Клюки фон Клугенау. С большой амбицией человек! Он пошлет нас куда подальше, а именно к командиру Гренадерского корпуса генералу Столыпину. Тот еще капризнее: сразу адресует к военному министру.

– Отчего же не к императору?

– Эх, господин Лыков, – вздохнул обер-полицмейстер. – Вам хиханьки да хаханьки, а мне с ними служить. Давайте думать вместе. Пока я не вижу выхода. Гренадеры – любимцы Москвы, они очень щепетильны в отношении своих прав. Обязанностей не помнят, зато права – наизусть.

– Можно для начала провести негласное дознание. Безо всяких полковников, – предложил питерец. – Нам важно выяснить, отлучался ли поручик Корейш из полка на минувшей неделе. Есть же денщик, вестовой, буфетчик в офицерском собрании. Вот если выяснится, что отлучался, да еще в столицу, тогда идем в верхи.