Как Лыков не стал генералом

Михаил Аркадьич, у тебя есть агентура среди сумцев?

– Да найдем кого-нибудь, – ухмыльнулся Эффенбах.

Он встал и обратился к начальству:

– Евгений Корнильевич, разрешите, мы с Лыковым отбудем. Попробуем действительно разнюхать негласным путем.

– Идите. Как только появится ясность – доложите.

– Слушаюсь.

Сыщики вышли на двор дома обер-полицмейстера и двинулись по Малому Гнездниковскому переулку в сторону Тверской. За ними тихо следовал экипаж сыскной полиции.

– Ты, Леша, зря перед Юрковским не тянись, он в полиции чужой, дела совсем не знает. В случае чего обратимся к Владимиру Андреевичу[20], он даст указание. Причем такое, что все забегают, включая и Столыпина.

– Куда мы сейчас?

– В Сумской полк. Ты что думаешь, я тут бездельничал? Ночью получил вашу телеграмму насчет Корейша, а утром уже завербовал его денщика. С ним и побеседуем, а Клугенау ничего не узнает.

Эффенбах был опытным сыщиком, много лет отслужил в Петербурге. За храбрость, проявленную им при аресте террористов, сам покойный государь вручил ему Владимирский крест. Переведясь в Москву, бывший питерец и здесь не растерялся. Сыскная полиция под его командой провела немало громких дознаний, репутация коллежского советника стояла высоко. Злые языки недоумевали, как он при скромном жаловании ухитряется содержать и бывшую жену с детьми, и любовницу. Но не пойман – не вор, а Михаил Аркадьевич не давал схватить себя за руку.

– Денщик – это хорошо, – обрадовался Лыков. – Уж он точно скажет, уезжал ли барин давеча из города. Как его зовут?

– Вацлав Чекальский.

– Поляк?

Эффенбах пояснил:

– Один из районов комплектования Сумского полка – Польша, точнее, Привислинский край. Поэтому в полку много панов, примерно треть кадрового состава.

– Ты встречался с паном Вацлавом? Он готов осведомлять нас честно?

– А зачем ему темнить? – удивился коллежский советник. – Поручик ему не друг, а начальник. У них служебные отношения. Осенью Чекальский уходит в запас, вернется домой в Ломжу и забудет про Милия Милиевича. Поверь, я вижу людей; тут все просто.

– Ну, тогда едем.

Сыщики сели в пролетку и отправились в Хамовники. Ехали долго, и питерец в очередной раз убедился, что Москве до Петербурга как до луны. Даже городовые какие-то задрипанные, службу несут вяло, норовят уйти с поста поболтать с дворниками, и вообще… Вместо гвардейцев в красивых мундирах по улицам снуют гренадеры, ребята долговязые, но безо всякого лоска. Торцовые мостовые хоть и хороши, но их каждую весну приходится перестилать. Дамы одеты по-прошлогоднему, барышни еще скромнее. Как же все это выглядит в Тамбове или Воронеже? Не иначе, как и в родном Нижнем Новгороде…

Пыльные Хамовники пришлось проехать насквозь.