Как Лыков не стал генералом

Коллежский асессор сделал шаг к денщику и спросил, глядя ему в глаза:

– Вы знаете Каролину Жиу?

– Так точно. Это любовница моего начальника. Она курва… женщина, отдающаяся за деньги.

– Поручик с ней уезжал в Петербург?

– Никак нет, панове следячи. Жиу наружно держит вид гувернантки, хотя, как я уже сказал… Она стала реже встречаться с его благородием, когда у того начались финансовые затруднения. Господина поручика это очень задевало.

– Финансовые затруднения? – переспросил коллежский советник. – Давно они у Корейша?

– С зимы. Он стал задерживать мне выплату жалования… приходилось напоминать. Тетка его умерла, которая помогала ему поддерживать образ жизни, достойный офицера. А ее наследник урезал пособие.

– Что еще имеете сказать? – насел Лыков, почувствовав, что поляк не договаривает.

– Была фраза, которую я не умею оценить. Пришел его брат, корнет Корейш. Они заперлись, поручик что-то рассказывал и очень горячился. Я расслышал такие слова: «Он меня ударил, понимаешь, ударил! Но великий князь, удовлетворение невозможно».

– Все?

– Нет, еще он сказал: «Я не сдержался».

Они надолго замолчали. Денщик был сам не свой, а сыщики обменивались понимающими взглядами. Наконец драгун спросил:

– Господа, объясните, что все это значит? Поручик человек не злой, но вспыльчивый и легкомысленный. Во что он… как это?

– Вляпался? – уточнил Лыков. – Мы подозреваем его в убийстве Каролины Жиу. На нее и ушел тот патрон.

Чекальский ахнул и даже закрыл лицо руками:

– Матка Боска!

– Вы готовы будете подтвердить свои слова на суде, под присягой?

– То так, я честный человек. Убийство не кража из лавочки, надо отвечать. Но что насчет великого князя?

– Это вас не касается.

– Так ест! Слушаюсь!

Сыщикам все было ясно. Эффенбах протянул денщику трешницу и приказал:

– Напишите на мое имя агентурное донесение и отдайте сюда, в швальню. Срочно! И про отлучку поручика, и про пустое гнездо в барабане, и про подслушанный разговор. Без догадок, только факты. По окончании следствия получите награду посерьезнее, но сначала скажете на суде то, что сообщили нам.

– Слушаюсь.

– Если Корейш или его товарищи, а уж тем более командование полка будут вас запугивать, чтобы вы изменили свои показания, сообщите мне. Идите.

Посидев в швальне для маскировки еще минут пять, сыщики пошли к пролетке. Эффенбах был доволен – убийца француженки раскрыт. Но Лыков осек приятеля:

– Поручик не убил, а лишь ранил курву. Зарезал ее кто-то другой, и он же, видимо, казнил и купца с кассиром.

– Я помню, – махнул рукой Михаил Аркадьевич. – Это гайменник высшего разряда, ты говорил мне про свою догадку. И что? Расколем Корейша, он выдаст нам убийцу.

– Если выдаст.