Карт-Бланш для Синей Бороды

Я невольно вздрогнула, и Ален это почувствовал:

– Если не хочешь – останови меня, – прошептал он. – Сам я этого не сделаю, клянусь.

– Остановить? Но как? – ответила я тоже шёпотом, закрывая глаза и мечтая только об одном – чтобы он не останавливался.

– Скажи, что я тебе противен, – он спустил рубашку с моих плеч, покрывая их короткими обжигающими поцелуями.

Странная игра увлекла меня. Казалось, граф желает, чтобы я убеждала его, что он вовсе не чудовище, что приятен мне. Неужели он был настолько неуверен в моих чувствах?.. Но ведь я только что ему сказала… разве моего «да» недостаточно?

– Но ты мне вовсе не противен, – возразила я. – Наоборот…"

"– Скажи, что тебе не нравится, когда я касаюсь тебя, – продолжал он нашептывать, а сам положил ладони на мои груди, сжимая их, поглаживая, а потом нежно ущипнул соски.

– Но мне… очень нравится… когда ты так делаешь… – еле выговорила я, чуть не всхлипывая при каждом его прикосновении.

– Почему нравится? – продолжал он допрашивать, не прекращая ласкать меня. – Ты любишь меня Бланш?

Вот чего он добивался. Я прижала ладонь к лицу, чтобы он не увидел в зеркале мою улыбку.

– Бланш?..

Обернувшись к нему, я обхватила его за шею и зашептала, перемежая слова и поцелуи:

– Люблю, очень люблю тебя, Ален! И тоже с нашей первой встречи!

– Чего тогда мы тянем?! – он схватил меня в охапку и потащил в сторону кровати.

Впрочем, потащил – не особенно подходяще сказано. Я совсем не сопротивлялась. В мгновение ока я оказалась без платья. Нижняя рубашка полетела на пол, и пока я юркнула под одеяло, стесняясь собственной наготы, граф срывал одежду с себя, разбрасывая её по комнате. Камзол, рубашка, сапоги – всё разлетелось по углам, а он стаскивал штаны, не сводя с меня глаз.

– Ты боишься? – спросил он, вытянувшись рядом со мной.

Я покачала головой, хотя на самом деле жутко трусила. Ах, почему матушка так промедлила со своими наставлениями относительно первой брачной ночи? Но мой муж угадал, что я чувствую.

– Не бойся, – он принялся ласкать меня медленно, чувственно, давая время привыкнуть к этим новым ощущениям. – Я знаю, что делать…

– Надо ли хвалиться подобными умениями именно сейчас? – укорила я его.

– Продолжаешь воспитывать? – усмехнулся он, нависая надо мной, оперевшись на локти. – Продолжишь потом, а сейчас – попридержи свой змеиный язычок, шоколадница. Мы найдем ему лучшее применение.

Он улегся на меня, раздвинув коленом мои ноги. Никогда ещё я не чувствовала так близко ни одного мужчину, и мне показалось, что еще немного – и я умру… просто растворюсь в его объятиях…

Дыхание Алена участилось, он поднял голову, посмотрев мне в глаза, и взгляд у него был безумным.