Каждый любит как умеет

Если бы она съехала с этой квартиры, все хозяйство пришлось бы устраивать заново. Даже мысль об этом приводила ее в уныние.

Весь вчерашний день Гриша пилил ей нервы по телефону. Он допытывался, когда она займется разработкой архива. А может, она уже занялась и только не делится с ним?! И сегодня он явился выяснить отношения. Таня швырнула ему пакет с бумагами:

– На! Занимайся этим дерьмом сам! Я ни черта не могу найти! На пейджер никто не звонит! У этого придурка Андрея дело шло куда быстрей, чем у нас!

– Отнять у него деньги, и дело с концом, – Гриша тупо вгляделся в верхние бумажки и с отвращением поставил пакет в сторону: – Тань, давай возьмем еще один заказ.

Я машину куплю. Братан говорит – можно купить подержанную японскую, незадорого. Тысячи за четыре всего.

– Мы уже взяли заказ, а ты его изгадил! – напомнила Таня. – Пока не закончим эту работу – за другую не возьмемся!

Чтобы не слушать ее упреков, Гриша напился. И вот теперь он посапывал в другой комнате, и выставить его было невозможно. «Машину ему захотелось, – Таня свернулась на постели калачиком и закрыла глаза. – Ну, конечно.

Пора бы уже проснуться аппетитам. Работаем, работаем, а толку все нет. Все, что получим – проживаем. Главное, чтобы он сам не рыпался… Не подпускать его к Андрею. Он все изгадит, ему уже удалось…» Она натянула на голые ноги простыню и поняла, что засыпает.

***Овраг с пологими склонами тянулся почти на километр. От домодедовских новостроек к баракам, и дальше – почти до лесочка. На дне оврага в дождливые дни вяло колыхалась вода. Если дождей не было слишком долго, вода пересыхала, оставляя на глине плотную, бурую ряску. Среди кустарников наверху оврага часто встречались грибы.

Сюда за ними приходили только немощные старухи, которые не могли добрести до леса, или дети. Ночью шел дождь, к утру распогодилось, а в семь часов на небе не осталось ни облачка. Воздух был теплым и влажным – самая грибная погода. И к оврагу потянулись страдающие бессонницей старухи. Они придирчиво шарили между кустов, приподнимали палками ветки. Одна из старух привела е собой собачку – такую же старую, как она сама. Белая, непрерывно дрожащая болонка неуверенно ковыляла по краю оврага, принюхиваясь к тысяче запахов и вспоминая молодость. И вдруг подалась назад, уперлась в землю всеми четырьмя лапами и тонко залаяла. Старуха не обратила на нее внимания. Собачка завыла.

– Тошка, с ума сошла, – старуха вытянула шею, выглядывая в траве свою любимицу. – Дура старая! Чего нашла?! Брось!

Собачка выла, не двигаясь в места, ни на кого не обращая внимания. Старуха заволновалась. Она позвала подружку, и они вместе попытались увести Тошку от края оврага. Но собачка вырвалась и внезапно бросилась вниз.