Каторжник

Вид у них был уверенный, даже нагловатый, одежда почище нашей этапной, и держались они особняком. Возглавлял их невысокий, но широкоплечий тип с плоским, будто расплющенным носом и тяжелым взглядом мутных глаз. Звали его, как я потом узнал, Крюк.

— Слышь, этапники, — пробасил Крюк, останавливаясь перед нами и скрещивая руки на груди. Его дружки встали полукругом, отрезая нам путь. — Прибыли, значит? Ну, здорово. Порядки местные знаете?

— Какие порядки? — настороженно спросил я, выпуская полено из рук. Сафар рядом тоже замер.

— А такие, — ухмыльнулся Крюк. — Новенькие завсегда делятся. Старшим уважение оказывают. У вас деньжата с завода водятся, мы знаем. И сапоги вон какие справили. — Он кивнул на мою обувь. — Не по чину этапному. Так что давай, сымай сапоги, да делитесь деньжатой, она нам нужнее здесь, — осклабился Крюк.

Глава 12

— Ну, поделиться с ближним своим, да еще коли так вежливо просит — мы всегда за, — ухмыльнулся я, внутри кипело бешенство, и я едва сдерживался. Многозначительно переглянувшись со своими товарищами, в их глазах я увидел готовность к драке.

Крюк и его подпевалы на секунду расслабились, криво ухмыльнулись — этапная шелупонь, испугались, сейчас все отдадут. Думали, наверное, сапоги мои примерять будут. Ага, щас! Разбежались!

— Только делиться будем ПО-НАШЕМУ! — что есть силы рявкнул я и, не дожидаясь ответа, метнулся к штабелю дров, где уже заприметил отличное, крепкое березовое полено — как раз по руке. Одновременно с моим криком, тотчас сообразив, что к чему, как по команде рванули и мои товарищи.

Сафар легкой тенью ушел от замаха одного из прихвостней Крюка, нырнул под руку и врезал под дых, а следом и по морде. Амбал согнулся как вопросительный знак и завалился на бок, издавая неприличные хрипы.

Тит, ревя как медведь, попер напролом на второго здоровяка. Тот попытался встретить его кулаком, но Тит, кажется, этого даже не заметил. В следующую секунду он уже сгреб своего противника в медвежьи объятия, поднял над собою и с утробным рыком швырнул на землю. Раздался хруст и такой вскрик, будто кошке на хвост наступили.

Чурис, самый невзрачный из нас, схлестнулся с третьим. И он явно недооценил нашего тихоню, но Софрон, отскочив с неожиданной прытью, пробил ему прямо между ног. От такого «приветствия» бедолага взвыл, а Чурис еще и кулаком добавил для ровного счета. Культурная программа, так сказать.

Все это — секунды.

Крюк, опешивший от такой слаженной и дерзкой атаки, только развернулся ко мне, его лицо исказила ярость.

— Ты, сука этапная! Порву! — взревел он и шагнул ко мне.

А я уже ждал. Полено приятно лежало в руке — увесистое, надежное.

— Поздно пить боржоми, — усмехнулся я.

Когда он оказался на расстоянии удара, я вложил всю силу и злость в замах.