Хирург Коновалов

Пытаюсь вспомнить, кто там у меня был перед Инной. Не могу вспомнить. Как будто никого и никогда не было. И хочу только ее.

И чтобы сейчас оказалась рядом. Ненавижу командировки. Ненавижу осень. Скоро начну ненавидеть ни в чем не виноватый прекрасный сибирский город Новосибирск.

Хочу, чтобы Инка была рядом. Чтобы обнимала и ластилась. Хочу чувствовать гладкость ее кожи под ладонями. Хочу ее удовольствие – больше, чем свое. Хочу, чтобы шептала мне на ухо: «Вадим…».

Как ты могла всего этого меня лишить, Ласточка-жопа-с-ушами? Я из тебя всю правду вытрясу. И вообще, выпороть обещал. Давно пора.

Только вернись. А как вернешься, держись.

***

Информацию о том, что Инна возвращается, мне слил Альф. Потому что хрен я больше что оставлю на самотек. С Ласточками нужно держать ухо востро. В аэропорт не отвез, косяк признаю. Зато встречу. Та-а-а-а-ак встречу…

***

Ничего у меня не вышло. Нет, в филиале все просто прекрасно. Задача выполнена на сто процентов. Я молодец, объективно.

Именно поэтому я на обратной дороге в самолете реву, отвернувшись к окну и надев наушники. Я себя презираю – за эти слезы и вообще. Я себя почти ненавижу."

"Я ничего не добилась. Я не разлюбила Вадима – это было бы странно. Я теперь вообще не понимаю, чего я хотела добиться. Единственная моя реальность – что по Вадиму я скучаю дико и почти невыносимо. И что по приезду меня ждет катастрофа. Не знаю, что эта за катастрофа – наводнение, землетрясение, извержение вулкана, пожар. Что меня ждет: скандал с Вадимом, игнор с его стороны, что-то еще, чего я не могу предугадать даже? В любом случае, шансов адекватно это пережить у меня нет.

Ясно понимаю, что из клиники мне надо будет увольняться. Ну, хоть какая-то ясность, хоть в чем-то. И все, хватит рыдать. На тебя вон уже сосед с опаской косится.

***

– Ты там в командировке оглохла, что ли?

Я замираю. Первое ощущение – что у меня слуховые галлюцинации. Что мне кажется. Оборачиваюсь медленно. Не кажется.

Вадим.

Первое желание – броситься ему на шею. С визгом. Вцепиться и не отпускать. Но вопреки этому желанию так и стою, замерев. Смотрю на него жадно, насмотреться не могу. За время нашей разлуки наступила осень. На смену легким рубашкам и светлым джинсам пришли темные тона и теплая куртка. Небрежно намотанный шарф и хмурое выражение лица.

Прокашиваюсь. Я должна что-то сказать. Должна. Только что?!

А Вадим отбирает у меня чемодан.

– Вадим…

На этом слова у меня заканчиваются. А он свободной рукой берет меня за руку.

– Пошли. Не здесь же…

Он тащит чемодан. На нем же колесики есть, можно же катить, зачем тащить… Но Вадим героически прет чемодан и меня за собой. А я сама цепляюсь за его ладонь. Может, это наше последнее прикосновение.

Мы выходим из здания аэровокзала, вокруг привычная суета, люди, машины.