Хмель свободы
Нестор Махно – известный революционер-анархист, одна из ключевых фигур первых лет существования Советской России, руководитель крестьянской повстанческой армии на Украине, человек неординарный и противоречивый, который искренне хотел построить новый мир, «где солнце светит над всей анархической землей и счастье – для всех, а не для кучки богатеев». Жизнь его редко бывала спокойной, он много раз подвергался нешуточной опасности, но не умер, и потому люди решили, что у него «девять жизней, як у кошки».Во второй книге трилогии основное внимание уделено периоду с начала 1918 года до весны 1919-го, когда Махно ведёт активные боевые действия против «германцев», стремящихся оккупировать Украину, а также против белогвардейцев.
Командиром может быть человек образованный и с особым, командирским, талантом. Также и начальником штаба. А я сам из фейерверкеров. Война научила целить и все такое… а штаб – наука умственна, это мозг армии. А у меня шо? – Он постучал себя по коротко стриженной голове. – «Трубка, целик, ориентир…» И все!
Галдели хлопцы, беседовали. Сочувственно встречали Юрка, который время от времени отлучался, чтоб заглянуть к батьке.
– Ну як там, Юрко?
Он только отрицательно качал головой.
В сопровождении двух «оруженосцев» в зале усадьбы появилась Маруся Никифорова.
– Ну шо, мужики, сидите, як общипанные гуси? Голгочете?
– Маруська! Живая! – удивился Лепетченко. – А мы думали, ты уже в Днепре!
– Выскочила!.."
"– От вона! – указал пальцем на Марусю Лашкевич, как будто узрел в анархистке облик Жанны д’Арк. – От хто пиде до батька. Вси бояться, а вона сможе!
– Известно, де мужик силой, там баба хитростью! – оскалил зубы Щусь.
– Выручай, Маруся!
Она тяжело, по-мужски, уселась в кресло, которое любезно освободил для нее Лашкевич. Поправила сползшие на живот револьвер и гранаты:
– Ну шо там з батьком? Рассказуйте!
Вечером в дверь комнаты Нестора кто-то негромко постучал. Нестор глядел в потолок, на стук не отозвался.
Дверь открылась, и в комнату решительно вошла Маруся, неся перед собой сковороду с дымящейся жареной картошкой. Юрко, шмыгнув следом, поставил на стол жбан с рассолом, торопливо подобрал тарелки с закуской, ногой затолкал под кровать опорожненные штофы. Маруся ударом сильной руки распахнула окно. Махно спокойно следил за ней, ничему не удивляясь.
Анархистка, страх и гордость Новороссии, налила рассол в глиняную чашку.
– Выпей, батько, рассолу. И ешь! Пока картопля горяча! На сале, с цыбулькою!
– Все-таки утекла од Самокиша? – приподнялся на локте Нестор.
– А ты шо, поминки по мне справляешь? Не выходишь до людей… Шо у тебя за печаль?
Нестор не обращал внимания на ее слова:
– Ну, а як же дамске белье? Бросила добро?
– Еще чего! Вот!..
Она приподняла край длинной балахонистой юбки, и у самых голенищ выглянуло кружево длинных дамских панталон а-ля мадам де Рекамье.
– Все на мне. Четыре пары. Больше не натянула…
Махно не выдержал, тихо засмеялся.
– Слухай, батько! – Она подсела к Нестору на край кровати. – Плохо дело. С Ростова офицерье и казаки сюда идут, в Мелитополи колонисты кучкуются, а с Харькова большевики выступили, Красна армия. А шо оны с собой несуть, сам черт не пойме. Одно известно, анархистов нихто из них не любит… Батько, ешь картошку и пиднимайся! Не отдавай Гуляйпольщину на растерзание!.. Отдохнул – и все! И хватит!
Нестор, склонившись над сковородой, взял в руки деревянную ложку, стал есть. Запивал рассолом. Вытирал рукой капли жира с заросшего щетиной подбородка.
Похожие книги
Мысленным взором
\
Никто не хотел воевать
Записки уголовного барда
Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»
