Развод. Дракон, мы (не) твои

Но от него исходит такая волна усталости, боли и… опустошения, что мне хочется плакать.

Я делаю шаг вперёд, и камень под ногой хрустит. Он резко оборачивается, рука инстинктивно хватается за эфес меча. Его глаза, уставшие до глубины души, метаются в мою сторону, и в них на мгновение мелькает привычное напряжение, готовность к бою. А потом он замечает меня и замирает.

Мы стоим друг напротив друга, разделённые десятком шагов, залитые последними лучами заходящего солнца. Вокруг кипит жизнь: слуги бросаются к нему, эльфы спешиваются, раздаются команды, но для нас двоих время словно останавливается. Он смотрит на меня, и в его взгляде столько всего — шок, недоверие, усталость, и что-то ещё, чего я не могу понять.

Я не выдерживаю его взгляда. Мои глаза наполняются слезами, и я, не помня себя, бросаюсь к нему. Не думая о том, что на нас смотрят, о приличиях, о прошлом. Просто бегу, спотыкаясь о камни, и через мгновение уже нахожусь возле него.

— Ты жив, — выдыхаю я, хватая его за изодранные наручи, ощущая под пальцами холод металла и тепло его кожи. — Ты цел…

Он не отвечает. Он просто смотрит на меня, и его лицо — каменная маска, за которой бушует буря. Он поднимает руку и медленно, почти нерешительно, касается моей щеки.

— Мия, — его голос хриплый, сорванный. — Почему ты здесь? Ты должна быть внутри, с Конором…

— Я не могла сидеть там, — перебиваю я его, слова вырываются сами, торопливые, сбивчивые. — Я не могла, понимаешь? Я нашла на столе в твоём кабинете. Письмо Вейнара. И… документ. О разводе. С Беатой. Подписанный твоей рукой.

Я вижу, как его глаза расширяются, как маска на его лице даёт трещину, обнажая уязвимость.

— Я прочла его, — продолжаю я, не давая ему опомниться. — И я всё поняла. Поняла, что если с тобой что-то случится там, на границе, а я буду сидеть здесь, запертая в своих покоях, под усиленной охраной. То я никогда себе этого не прощу. Никогда. Ты рискуешь всем ради нас. Ради меня. А я… я должна была помочь. Пусть даже просто послать тебе тех, кто прикроет твою спину.

Слёзы текут по моим щекам, но я не обращаю на них внимания. Я говорю. Говорю всё, что копилось внутри все эти долгие, страшные дни.

— Я отправила твоих стражей, Рейнольд. Потому что знала, что они тебе нужнее. Что твоя жизнь важнее моей безопасности.

Он продолжает молчать, просто смотря на меня, и его глаза расширяются. В них больше нет ни ярости, ни усталости, ни опустошения. Лишь изумление. И что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Твоя помощь была весьма кстати, — крепкие руки обнимают меня, прижимают к его груди, к жёстким, холодным доспехам, пахнущим потом, кровью и ветром. — Она придала мне сил. Помогла продержаться до подкрепления эльфов.