Развод. Дракон, мы (не) твои

На шее — фамильное ожерелье Вествудов, которое Рейнольд надел на меня перед церемонией.

Я не смотрю на толпу знатных гостей, на придворных, на застывших в почтительном поклоне стражей. Мой взгляд прикован к нему.

Рейнольд стоит напротив меня. На нём парадный мундир из тёмно-синего бархата. Тёмные волосы убраны назад. Лицо серьёзно и невероятно прекрасно. Но в его глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Мы стоим перед статуей Двуликой богини. Она возвышается над нами, созданная из цельного куска белого мрамора. Один её лик — юная дева, другой — умудрённая опытом женщина. В свете ламп она кажется живой, вот-вот готовая шагнуть с пьедестала и благословить нас.

И в этот миг я чувствую… завершение. Круг замыкается. Та, другая Мия, чьё тело я заняла, наконец обрела свой покой.

Поворачиваю голову и вижу лица, уже ставшие мне родными. Тётушка Ингрид, которая вырастила Мию, вытирает украдкой слезу уголком платка. Её глаза сияют такой гордостью и любовью, что мне хочется броситься к ней и обнять. Рядом с ней её младшие дети, стройная Вилена и взъерошенный Мика.

Чуть поодаль — Катрина. И Олаф, её старший брат. Он с женой и детьми, которые с любопытством глазеют на величественного дракона-правителя.

Я позвала их всех, решила, что так будет правильно. И все они искренне рады за меня. За нас. Они видят в Рейнольде не правителя Западных земель, а человека, который любит меня. И который, наконец, сделал всё правильно.

— Перед лицом Прошлого и Грядущего объявляю вас мужем и женой, — раздается голос жреца, и его слова эхом разносятся под сводами.

Рейнольд не ждёт разрешения. Он наклоняется и целует меня. Нежно, но властно, заявляя о своём праве перед всеми. И в этот раз я не отступаю. Я отвечаю ему, забыв о сотнях глаз, устремлённых на нас.

Потом, не выпуская моей руки, он поворачивается ко всем собравшимся.

— В этот день я хочу сделать заявление, — его голос, мощный и чистый, заполняет собой всё пространство храма, — Чтобы не осталось больше никаких вопросов о будущем наших земель.

Он делает паузу, и в храме замирает даже воздух.

— Конор, мой сын, — Рейнольд говорит эти слова громко и чётко, — Отныне и навсегда является моим законным наследником и единственным преемником. Его кровь — моя кровь. Его право — моё право. Да признаёт его весь мир будущим Владыкой Запада!

Из боковой арки за руку с няней, выходит Конор. Он в таком же, как у отца, маленьком бархатном камзоле, его светлые волосы аккуратно причёсаны. Он смотрит на нас большими, серьёзными глазами, а потом улыбается — своей детской, беззубой улыбкой, и весь храм выдыхает — сначала от умиления, а потом взрывается аплодисментами. Рейнольд поднимает его на руки, и моё сердце готово разорваться от переполняющей его гордости и счастья.