Развод. Дракон, мы (не) твои

Не только чтение, письмо и скучные генеалогические древа, которые он терпеть не может. Но и математика, стратегия, история — всё, что положено знать будущему правителю. А после обеда… после обеда начинается самое интересное. Уроки владения мечом.

Я часто смотрю на них из окна нашей спальни, выходящей во внутренний двор. В руках у Конора настоящий, хоть и лёгкий, тренировочный меч. Он сосредоточенно хмурится, стараясь повторять каждое движение идеально. Мастер Хакон поправляет его локоть, похлопывает по плечу. А потом я вижу, как тень падает на двор.

Когда приходит Рейнольд, лицо Конора озаряется таким обожанием, что сердце замирает. Они берут мечи и начинают спарринг. Конечно, отец ему поддаётся, но с каждым месяцем Конор становится всё ловчее, всё быстрее. Он учится не просто драться. Он учится быть воином.

А иногда они исчезают. Просто пропадают после завтрака. Я знаю куда. Я вижу, как загорается взгляд у Рейнольда, как он перекидывается с сыном каким-то особым, мужским взглядом. И потом с террасы я наблюдаю, как две могучие тени — одна огромная, другая поменьше, поднимаются в небо и растворяются в облаках.

Они летают. По их собственному, только им известному маршруту. Я знаю, что это не просто игра. Рейнольд учит Конора патрулированию. Они вдвоём охраняют наши западные рубежи. Отец и сын. Дракон и его наследник. И глядя на них, я чувствую не страх, а глубочайшую, щемящую гордость. И… лёгкую, сладкую грусть.

Моя рука непроизвольно ложится на округлившийся, тугой живот. Ещё два месяца и во дворце появится новый житель. Целители в один голос твердят, что будет сын. Говорят о сильном сердцебиении, о форме живота, о тысяче примет, которые я уже и слушать не хочу.

Потому что я знаю. Знаю всем своим существом.

Они ошибаются.

У нас будет дочь.

Она ведёт себя иначе. Днём я могу расплакаться от вида увядшего цветка или залиться смехом, слушая, как Конор напевает песенку, которую сочинил для будущего брата. Ночью она пинается так яростно, что Рейнольд просыпается и кладёт ладонь на мой живот.

Роды начинаются на рассвете, как и в прошлый раз. Но на этом сходство заканчивается. Нет страха, нет ощущения одиночества в холодных, чужих стенах. Есть лишь ярая, сосредоточенная решимость и… нетерпение. Я хочу поскорее увидеть её.

Рейнольд не отходит от меня ни на шаг. Он не суетится, не паникует. Он просто рядом. Держит меня за руку, и его ладонь — твёрдая и надёжная опора. Его спокойствие заразительно. Я кричу, сжимаю его пальцы, но внутри странная уверенность, что всё идёт именно так, как должно.

И когда раздаётся первый, пронзительный, гневный крик, в комнате повисает тишина. Акушерка поднимает завёрнутый в полотенце маленький, сморщенный комочек, и её глаза округляются.