Развод. Дракон, мы (не) твои

— Почему ты не сказала мне сразу? — его голос звучит резко, в нём слышится не только гнев, но и тревога.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Губы дрожат, но я заставляю себя говорить.

— Как я могла? — слова вырываются шёпотом, но в них столько горечи, что он слегка отстраняется, — Ведь она твоя мать. Ты всегда прислушивался к её советам…

— Думаешь, я не защитил бы тебя? — он делает шаг ближе, между нами остаётся меньше метра. Чувствую запах его парфюма с нотками мускуса и кардамона. Воспоминания накрывают меня с головой.

— В тот момент я думала только о том, как спасти своего ребёнка, — отвечаю, глядя прямо ему в глаза. — Если бы я рассказала тебе, а ты не поверил... Что тогда?

— Нашего ребёнка, Мия, — снова поправляет он, от низкого голоса по спине пробегают мурашки.

Перевожу взгляд на спящего Конора. Его щёки розовеют во сне, ресницы дрожат. Он так беззащитен...

— Ты лишил бы меня сына, — отвечаю я, — Твоя мать не потерпела бы ребёнка в замке. Особенно от такой безродной выскочки, как я, — вспоминаю слова бывшей свекрови.

— Нет, Мия, — он качает головой, — Это ты лишила меня радости видеть его первые шаги, слышать его первый смех. Ты лишила меня трёх лет его жизни!

Я отворачиваюсь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Мне сложно об этом говорить, Рейнольд. — голос предательски дрожит.

— После поездки на Север вы с Конором переезжаете в мой замок, — твёрдо говорит Рейнольд..

Лунный свет падает на его лицо, подчёркивая резкие черты — высокие скулы, твёрдый подбородок, тонкие губы, сжатые в жёсткую линию.

— Но... — пытаюсь возразить, но он перебивает.

— Это не обсуждается, Мия — в его глазах — тот самый холод, который заставляет врагов трепетать на поле боя.

Его тон не оставляет сомнений: это не просьба, а приказ. Приказ правителя Западных земель. Его авторитет висит в воздухе тяжёлой, невидимой пеленой.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри поднимается гнев.

— Ты думаешь, что теперь можешь просто... вернуться и всё решать за нас? — шепчу я, но в голосе нет прежней уверенности.

— Я думаю, — он делает ещё один шаг, и теперь я чувствую его дыхание на своём лице. — Что мой сын должен расти в безопасности, под надёжной защитой. А не скитаться по чужим землям.

— Он не скитался! — шиплю я, стараясь не разбудить Конора. Малыш хмурится во сне, но не просыпается. — У него был дом. Настоящий дом, где его любили.

— Ни деревенский дом, ни тем более лазарет — не место для драконьего наследника, — взгляд Рейнольда скользит по скромной обстановке, по простому одеялу на койке, и в нём читается откровенное осуждение. — Ему нужны учителя, наставники, соответствующее окружение. Защита, которую ты не можешь ему дать.

Я отшатываюсь, будто он ударил меня по лицу. Боль от его слов острее любого клинка.