Седьмое правило дворянина

— Кровь… Все из-за этого ублюдка…

Он вытер руку об халат и побрел вперед, хватаясь руками за косяки и стены."

"— Какой баран построил такие широкие коридоры? Кто так строит? Вокруг одни дебилы… — рычал он, когда его рука в очередной раз вместо стены хватала воздух и ей не удавалось ни на что опереться.

Вот он снова промахнулся, его повело в сторону, а затем он с размаху впечатался лицом в стену. Носовая перегородка хрустнула и из глаз брызнули слезы от боли.

— Ах ты черт!

Герцог упал на колени и схватился руками за нос. По ладоням горячей струей текла кровь. Он подобрал полу халата и вытер ею лицо. Затем оперся руками об стену и вновь попытался встать.

Руки неприятно скользили, а потому это давалось ему непросто, но все-таки удалось.

Он немного постоял, отдышался, посмотрел на темную лужу, которая натекла под ним пока он набирался сил для дальнейшего пути, а потом двинулся дальше.

Пройти оставалось совсем немного, всего десяток шагов, а там его ждал бар и спасительная бутылка, которая поможет ему отключиться на хрен. Просто отрубиться и все.

Точно так же, как он поступил с этим долбаным телефоном — он его просто затрахал своими звонками. А когда его выключаешь, то все — никаких проблем. Наступает тишина и спокойствие.

Никто не звонит. Никто не задает ему тупых вопросов и не заставляет его давать лживые ответы, что все с ними будет хорошо… А ведь по правде говоря, не будет, и самые прозорливые это прекрасно понимают.

О! Вот он родимый!

Герцог дернул ручку бара, и дверца из орехового дерева с жалобным скрипом и хрустом слетела с петель.

— Все через жопу… Даже мебель из какого-то говна стали делать… Хотя просят за нее как будто она золотая… Торгаши проклятые… Все им денег мало…

Он взял первую попавшуюся под руку бутылку, вытащил из нее пробку и одним залпом выпил чуть ли не четверть. Затем рыгнул и немного напитка вылилось ему на живот и на пол.

— Бррррр… Тьфффуууххх… Конина тоже дрянь какая-то… Франция херанция…

Бутылка выскользнула из руки Морозова на пол и зо звоном разлетелась вдребезги, окатив его босые ноги градом осколков и спиртного. Он оперся на мебель и замер покачиваясь.

До того момента, пока он грохнется на пол и отключится, оставалось совсем немного, вот только чем ему это, собственно говоря, поможет?

Может быть не для этого он остался сегодня один в своем дворянском гнезде, которое выстраивал по кирпичику столько лет? Где-то в глубине его подсознания засела мысль которую он вот уже второй день гнал от себя, но она каждый раз настойчиво возвращался назад.