Сердце Дракона. Том 20

То ли воспоминания, вторгнувшиеся в реальность, то ли миражи уставшего разума.

Сколько часов, дней или может быть недель так прошло — кто знает.

Порой он видел очертания гранитных мостовых города и черные воды реки, бьющейся о стенки её мрачной темницы. Иногда он сидел за столом и смеялся, вдыхая аромат домашней еды и ощущая на кончиках пальцев чью-то бархатную, теплую кожу. Но куда чаще ему виделись образы битв и сражений. Тех, в которых он проливал свою и чужую кровь и тех… что никогда прежде не видел… или не помнил.

В какой-то момент Хаджар смог удержать сознание на достаточное время, чтобы различить оттенки реальности.

Немного влажный ветер дразнил его спутавшиеся от пота и инея волосы. Солнце блестело в темных отражениях земли, а сани скорее не скрипели, а жужжали надоедливым комаром, которого никак не могло оказаться посреди снежных пустошей.

Все это подсказывало генералу о том, что они ехали по замершей водной глади.

— Потерпи, генерал, — прошептала Дубрава. — мы почти на месте… старая Гвел поможет.

Хаджар, сквозь белое марево, различил каменные пики.

Там, в самом сердце ледяной пустоши, где белая пелена снега без устали тянулась до самого горизонта, к серому небу, бросая вызов стихиям, тянулась, как сперва показалось генералу, высокая скала. Но стоило приглядеться, как становилось понятно, что это была крепость, не построенная, а высеченная прямо в склоне массивной горы.

Величественный силуэт Твердыни представлял собой грозное зрелище. Ее замысловатая форма несла на себе следы бесчисленных веков, что камень, высеченный руками смертных, провел в борьбе со снегами, ветрами и временем.

Громадные квадратные окна на разной высоте украшали фасад, словно бдительные глаза горы, обращенные в сторону бескрайних снежных равнин."

"Величественный вход у подножия горы представлял широкую лестницу, достаточно большую, чтобы через нее мог пройти целый батальон. Казалось, она раскинула руки для путников, достаточно смелых, чтобы встретить лицом к лицу ледяную пустыню, и заманивала тех в свои каменные объятия. Тяжелые, железные двери, испещренные символами и узорами, стояли на страже покоя тех, кто укрылся внутри от нелюдимого края.

Над входом возвышался массивный балкон, с которого открывался вид на безмятежную ледяную пустошь. И с каждой стороны от своеобразного парапета в небо тянулись еще башни, украшенные такими же балконами. Как если бы архитектор пытался создать такое сооружение, с которого можно было бы обозревать всю пустошь и ни один лоскут ледяной глади не укрылся бы от защитников Твердыни.