Хозяйка королевской таверны

Отмыв это все хорошенько, я в результате получила вполне себе пригодную комнату для жилья, куда, немного поднакопив денег, заказала у плотника кровать – ибо ко сну на жесткой двери я почти привыкла, но очень хотела отвыкнуть.

Лондонские тараканы, клопы и вши оказались существами трепетными и обидчивыми. После того, как вся таверна пропахла травами, которые мы с Милдрет постоянно меняли по мере увядания, средневековые насекомые, не привыкшие к таким запахам, дружно покинули негостеприимное место. Конечно, постояльцы второго этажа частенько приносили их с собой на одежде и в волосах, но я устроила продуманную диверсию, расставив дополнительные глиняные ловушки во всех углах. По утрам оставалось лишь погрузить шуршащую посуду в ведро с водой, и этаж снова был чистым.

С гигиеной вопрос тоже решился."

"Одна сторона очага выходила на задний двор, и я упросила Милдрет сделать там купальню. Небольшую, но вполне отвечающую своим задачам. Хозяйка таверны поворчала, но выделила деньги на строительство пристройки, которую плотник и сколотил за два дня из неструганых досок. Конечно, таскать воду из Темзы для гигиенических процедур было тем еще удовольствием, но с наплечным коромыслом, вырезанным тем же плотником, дело пошло веселее.

Зубную щетку я сделала сама из деревяшки и конского волоса, посаженного на рыбий клей. Так себе, конечно, получилось изделие, но пусть хоть так, чем вообще никак…

Удивительно, но, похоже, я стала втягиваться в работу, знакомую мне с детства. Полагаю, для городской девчонки она могла показаться непосильной, но я росла в похожей среде, хоть и гораздо более цивилизованной. К тому же мне было интересно вносить новшества в средневековый быт и видеть, как по мере его улучшения растет клиентура таверны.

Дошло до того, что наш хлеб уже с боем стал доходить до наших посетителей! С раннего утра возле дверей таверны толпились оптовики с рынка, устраивая между собой шумный аукцион на тему, кто больше даст за партию выпечки, изготовленной нами ночью. И едва мы открывали заведение, как в него вваливался победитель аукциона, зачастую с разбитым лицом, так как утренние торги за наш хлеб шли бурно, азартно и увлеченно.

– Забираю все! – радостно орал победитель, снимая с пояса полотняный кошель. – Полтора пенса за брак!

– Сегодня только сорок булок, – степенно осаживала его Милдрет.

– Почему так мало? – возмущался торгаш.

– Потому что двадцать штук пойдет моим клиентам, и в розницу я их продам по два пенса.

Обычно на этом все и заканчивалось. Оптовики сами зарабатывали примерно по полпенса за булку, и пока рыночная цена на этом застопорилась. Впрочем, мы не были внакладе.