Хозяйка королевской таверны

Потому оставалась надежда, что Милдрет не потеряла критическое количество крови…

Первым делом я бросилась к полке, на которой у нас стояли дорогие крепкие напитки для солидных господ, которые в последнее время не гнушались посещать нашу таверну.

Милдрет упорно называла эти напитки «вином», хотя, на мой взгляд, воняли они виноградным самогоном. Но главное, что это «вино» воспламенялось синим огнем, если поднести к нему раскаленный уголек. То есть однозначно обладало антисептическим свойством.

Я плеснула «вином» себе на руки – какая-никакая, а все-таки дезинфекция. После чего я метнулась к другой полке, где у нас лежали полотенца. К счастью, недавно мне удалось убедить хозяйку таверны, что чистые куски полотна лучше для протирки мытой посуды, нежели вонючие тряпки, пропитанные прогорклым салом. Поэтому теперь у нас всегда под рукой лежала стопка полотенец, хорошо отстиранных и прошедших процедуру кипячения.

Конечно, это были не стерильные медицинские салфетки из моего времени, но что-то лучшее для перевязки вряд ли я нашла бы во всем Лондоне.

Я выхватила полотенце из середины стопки, убедилась, что на нем нет пятен и следов сажи. После чего вытащила нож, подаренный Маленьким Джоном и доведенный местным кузнецом до бритвенной остроты, отхватила от полотенца кусочек ткани и, свернув его в тампон, аккуратно заткнула рану на животе Милдрет.

Из остального полотенца я сделала нечто вроде марлевой салфетки, после чего, смочив ее «вином», аккуратно обтерла живот хозяйки таверны от крови. Второй такой «салфеткой», также слегка смоченной «антисептиком», я прижала область раны.

– Держи, – сказала я Милдрет. – А я пока сбегаю за нашей служанкой, которую фиг чем разбудишь.

– Мне не служанка нужна, а кровопускание, – простонала раненая. – Я знаю лекаря, который отлично его делает…

– Ага, – в сердцах рявкнула я. – У вас тут только и знают, что кровопусканием раны лечить, а потом удивляются, с чего это люди от пустяковой царапины дохнут как мухи. Тебе не кровопускание, а перевязка нужна, так что лежи и слушай, что я тебе говорю!

Милдрет промолчала. Видимо, просто сил не было ответить что-то на мой рык. Я же разбудила нашу помощницу по хозяйству, нанятую три дня назад. При ее помощи разрезав на бинты длинный кусок полотна, заготовленный для рабочего платья, я кое-как перевязала раненую, зафиксировав на ее животе антисептическую салфетку.

– Пить… – попросила Милдрет.

– Нельзя пить при таком ранении, – покачала я головой. – Сейчас губы водой смочу, полегче будет.

– И что теперь? – трясясь от ужаса, спросила служанка.

– Завтра видно будет, – проговорила я. – А теперь беги, зови прохожих на помощь. Отнесем Милдрет в ее комнату. И будем очень сильно надеяться, что все закончится хорошо.