Храм мотыльков

И самые простые истины из уст этого юноши кажутся каким-то удивительным открытием. Знаешь, Дон, это как смотреть на мерцающие серебром огоньки звездного неба, но только темного полотна, на котором они мерцают, не замечать, а лишь сами звезды; это как смотреть на воду и не видеть помутнения или того, как вода меняет свою структуру, скорость при сильном течении, не видеть ни рыб, ни камней под водой, ни песка, а только воду и ничего, кроме воды; это как смотреть на человека и видеть его таким, каков он на самом деле, видеть красоту и изъяны, видеть абсолютно все, видеть настоящее лицо и не строить иллюзии относительно него. Это ведь нам с тобой кажется невозможным, правда? Ведь мы можем фокусироваться на многих вещах одновременно в отличие от них, аутистов.

Потому нам с тобой, дружище, вода в водоемах представляется мутной, волнистой, с оттенком рыб, песка и всего, что в ней переливается. А для Уильяма вода – это прозрачная жидкость в спокойном состоянии. Бесцветная, невидимая, как воздух. Только мокрая и холодная в отличие от воздуха.

– Ого, а он знает, что он ненормальный, или нет?

– «Там, где все горбаты, прекрасная фигура становится уродством». Так сказал Оноре де Бальзак. Он был писателем, не психиатром, но необязательно быть психиатром, чтобы видеть человеческую суть. Его выражение я бы применил к своему пациенту Уильяму.

Кстати, Дон, ты читаешь книги?

– Нет.

– Почему?

– Я ненавижу книги, они скучные. И все взрослые их почему-то заставляют читать.

– А хочешь, я тебе принесу интересные книги, но не стану заставлять их читать? Я их просто оставлю на твоем письменном столе, а читать их или нет – это твое дело. Можешь к ним вообще не прикасаться, я не стану по этому поводу огорчаться.

– Правда? – возрадовался Дон такому заявлению.

– Слово даю. Я принесу тебе «Дети капитана Гранта» и «Пятнадцатилетний капитан», а если вдруг ты решишь просто так их открыть, поискать картинки, то со временем я принесу еще «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна».

– Ладно, но не думай, что я их буду читать. Хорошо?

– Мы же договорились. Можешь ничего не читать. Но я тебе скажу, как взрослый, что читать книги интересно, но только те книги, которые подходят тебе.

Нам прививают ненависть к литературе из-за того, что с самого детства приказывают читать то, что нам совершенно неинтересно. Но дайте одиннадцатилетнему мальчику почитать Жюля Верна или Марка Твена – и любовь к книгам останется в его сердце навсегда.

– О боже, как скучно. Не верю, что книги могут быть интересными. Продолжай лучше свою историю, па.

– Хорошо, – улыбнулся Фредерик и понял, как ему не хватало этого разговора с сыном, как он наполняется сам и наполняет собой свое нерукотворное творение, одно из лучших изделий Создателя.