След пираньи

Поняли ли охраннички Золотой Бабы, что на дерзких визитерах были бронежилеты? Вообще-то не должны были догадаться, единственное попадание, когда Мазуру влепило в броник над поясницей, в горячке первой схватки могло сойти и за промах… Не коммандос, в конце-то концов?"

"Успокаивая себя этими мыслями – и помня в то же время, как опасно считать противника дураком, – он преодолел зигзагами еще метров тридцать, от ствола к стволу, огибая сухие кусты и колоды. Над головой сердито зацокали, посыпался какой-то мусор – это возмущалась белка.

Он не особенно удивился, когда понял, что вышел в тыл противнику.

Противник был один-единственный, его выгоревшая короткая брезентовая куртка четко рисовалась на фоне темно-коричневого ствола, за которым он притаился с карабином наперевес. Никакого камуфляжа – как и у тех его соплеменников, кто гнался за беглецами прежде.

На одном была такая же брезентуха, на другом короткий полушубок, третий, кажется, щеголял в старомодном драповом пальто…

Содрогаясь от омерзения к себе самому, Мазур поднял автомат. По выгоревшему белесому брезенту моментально продернулась короткая строчка черных дыр с опаленными краями.

Стоявший на один невыносимо долгий миг застыл в прежней позе, потом, словно выдернули некий невидимый гвоздик, странно перегнулся пополам. Рухнул в мох. Карабин, стукнув прикладом о ствол ели, упал поблизости, покатилась по земле шапка из облезлой собачины. Прекрасно понимая, что напортачить на такой дистанции он никак не мог, Мазур все же заставил себя подойти вплотную и проверить – работал многолетний рефлекс.

Осторожно перевернул труп. На поясе нож в самодельных деревянных ножнах, какие-то полотняные мешочки.

Узенькие глаза уже остекленели, теперь лицо еще больше походило на физиономию каменной бабы из сагайских степей. Ни шевеления вокруг, ни звука, ни выстрела. Последний, определенно. То ли их было немного, то ли остальные сейчас в пожарном порядке уволакивают статую на новое место…

«Джен немного ошиблась, – подумал Мазур, испытывая дикое желание выплюнуть залившую глотку противную кислятину – не существовавшую в реальности. – Если случится большой катаклизм, Кремль, «Шаттлы» и манхэттенские небоскребы в самом деле исчезнут, но э т и невысокие узкоглазые люди останутся.

Потому что они, в отличие от нас, – столь же неотъемлемая часть тайги, как корявые сухие кусты и морщинистая еловая кора. Означает ли это, что им ведома некая правда, неизвестная нам, или все проще?»

И метнулся вперед – некогда было философствовать и терзаться угрызениями совести. В бешеном темпе, расширяя витки спирали, обежал прилегающую тайгу, но ничьего присутствия не обнаружил. Точно, этот был последний.