След пираньи

Прикрывайся ладонью, что ли, напусти на себя поэтический вид, задумчивый…"

"– Не учи. Справлюсь. По-моему, сыщики везде одинаковы. Конечно, за то, что с маху выявлю всех поголовно и отличу каждого зеваку от наблюдателя, не ручаюсь, но если вокзал обставлен, засеку.

– Ну-ну… Явка твоя где?

Она поколебалась, но все же ответила:

– На улице Ленина…

– Задача упрощается, – сказал Мазур. – Улица Ленина – это, как правило, или самый центр, или близко к нему. Был у нас такой народный обычай, я имею в виду правила наименования улиц…

– Но я тебя прошу – не стоит идти со мной в квартиру.

Я тебе верю – однако мне могут и не поверить…

– Решат, что я тебя перевербовал, а?

– Сам понимаешь, наши игры…

– Понимаю, – сказал Мазур серьезно. – Ну, пошли? Ты, смотри, не заговори в вагоне на радостях…

– Мм-м, – старательно промычала она, гася сигарету в консервной баночке, прикрепленной к окну.

…В Ордынское прибыли с мизерным по российским меркам опозданием – всего-то на двенадцать минут. К поезду обрадованно хлынул невеликий табунок пассажиров. Мазур сидел вполоборота к окну, кося глазом.

Здание вокзала еще дореволюционной постройки, темно-розовое с белыми обводами, а рядом современная пристройка, уродливый куб из серого бетона и мутноватого стекла. Неизбежные коммерческие киоски, задумчиво гуляет милиционер в форме, поодаль устроились цыгане, сложив чемоданы и мешки в громадную кучу, вон та кучка стриженых, одетых чуть ли не в рванье, – явно призывники, нынче осенний призыв. Не тот рекрут пошел, ох, не тот – машинально погоревал Мазур. Квел, пьян в сиську, а до чего уныл…

Джен сидела, вовсе отвернувшись от окна, смотрелась в круглое зеркальце, прилежно наводя макияж.

Неплохо, отметил Мазур. Вновь попытался вычислить в перронной суете тихарей, но ничего не получилось, не хватало навыка. Вон тот показался подозрительным, очень уж бдительно таращится на перрон, башкой так и вертит… нет, к нему с радостным видом подлетел второй, показал сетку со множеством пивных бутылок, и оба браво двинулись куда-то за угол, меж старым вокзалом и новым. Милиционер проводил их профессионально долгим взглядом, развернулся, зашагал в другую сторону.

Прошли двое в кожаных куртках – то ли высматривая свободное место, то ли совсем другое высматривая… Мазур украдкой проводил их взглядом: нашли место, сели, возятся с сумкой… Вид совершенно беспечный – игра?

Вновь стукнула дверь. Послышался веселый, звонкий голос:

– Ронни, я понимаю, что по-русски ты не знаешь ни слова, но цифры, позволь тебе заметить, у русских точно такие же, как у нас. И «пять» означает пятый вагон, а не восьмой…

– Промахнулся, извини.