След пираньи

Он мгновенно придал лицу некоторую пьяную расслабленность и сообщил, хмыкая:

– Куда-куда… Вокзал проехали, а дом мой во-он, за тем кирпичным… Сходить пора.

– Ты мне это брось, – категорическим тоном заявил субъект. – Порядок должен быть. Подожди разъезда, там и сходи, как все люди. Нажрался с утра, еще под колеса вместе с бабой…

Некогда было разводить плюрализм. Удар ногой швырнул любителя порядка к противоположной двери. Мазур, возвращаясь в прежнюю позицию, правой рукой что есть силы рванул красную дужку стоп-крана.

Система сработала безукоризненно, как в былые времена: вмиг отчаянно заскрежетали тормоза, Мазура с Джен швырнуло к стене.

Он самортизировал удар рукой, распахнул дверь, спрыгнул, бросив предварительно сумку. Подхватил на лету Джен – и, вновь взлетев на ступеньку, хозяйственно захлопнул дверь.

Оба бегом припустили в переулок, застроенный с одной стороны деревянными двухэтажными домами, с другой – длинным рядком кирпичных гаражей. Никого в переулке не было, и никто за ними, естественно, не погнался – не будет ни погони, ни особого разбирательства, поматерятся, и поезд пойдет дальше, чтобы не выбиваться из графика и не блокировать путь, правдоискатель обязательно настучит – ну и хрен с ним, вряд ли успел запомнить точные приметы…

– Оп-па… – выдохнул Мазур.

 – Шагом, шагом… Она послушно остановилась, пошла шагом. Мазур показал взглядом вправо – там возле зеленого двухэтажного домика стояли две бело-синих милицейских машины, подъехал мотоциклист в белом шлеме и белоснежных ремнях.

– Полиция? – тихо спросила Джен.

– ГАИ, – сказал Мазур. – Дорожная полиция. Нам они совершенно не опасны, ибо мы пешеходы… но все равно, не беги, а то еще подумают черт-те что… А лучше всего – посидеть и покурить.

Вон лавочка.

Они уселись на лавочку метрах в двухстах от штаб-квартиры ГАИ. Мазур, доставая сигареты, спросил:

– Что на вокзале?

– Я же говорю, сыщики везде одинаковы, – сказала Джен. – Вокзал был под наблюдением. Как минимум – четыре человека, у выхода и на перроне. Довольно профессионально построили «конверт». Наблюдали за поездом, никаких сомнений. У одного даже кобуру заметила – видно было ремешок меж воротником и полой пиджака…

– Вообще-то, это не обязательно по нашу душу, – сказал Мазур.

 – Мало ли что… Но будем считать, что ищут нас, – чтобы не расслабляться. Послушай, а тебе не приходило в голову, что твой здешний связник мог вульгарно провалиться? Не успев вывесить сорок восемь утюгов на подоконнике.

– Какие еще утюги?

– На подоконнике висели сорок восемь утюгов, и разведчик сразу понял, что это сигнал провала… – сказал Мазур. – И возьмут тебя там, как котенка. Или кутенка.

– Он не мог провалиться, – сказала Джен. – Он здесь, можно сказать, официально.