Клад последних Романовых

 — Ну как там, в ресторане, все уладили, меню согласовали? — присаживаясь возле него за стол, поинтересовалась домработница.

— Да, все в порядке, — приступая к еде, кивнул Максим.

— А Мария Сергеевна уже приехала?

— Сегодня прилетает, в десять поеду их встречать. Не было подходящего рейса, пришлось им с пересадкой лететь. Ирина Григорьевна, а где ключи от квартиры родителей?

— У меня с собой, — поспешила в прихожую домработница.

— Да нет. Ваши пусть пока у вас останутся, я про ключи родителей, надо будет Маше с Валерой по комплекту выдать.

— Думаю, они в квартире остались.

— А квартиру кто закрывал?

— Меня отпустили до окончания осмотра, так что думаю, что полиция. Я, прежде чем убирать пойти, звонила этому майору, спрашивала разрешения.

— Хорошо, про ключи я сам уточню. А ведь еще у бабушки комплект был.

— Был.

— А где он сейчас, не знаете?"

"— Да вроде бы дома лежал. В больнице-то они ей ни к чему были. Туда ее Арина Николаевна отвозила, а уж обратно… — Она не закончила фразу, смутившись. — Баклажанчики-то как, ничего получились?

— Очень вкусные. Вы скажите мне, сколько я вам за продукты должен, и вообще, — сообразил спросить Максим.

— Да ничего не должны. Кушайте на здоровье.

Машу Максим встретил и, как они и договорились заранее, отвез в квартиру родителей. Здесь ничего не напоминало о случившейся трагедии. Обычный порядок, все вещи на своих местах, за исключением пропавших мелочей, но они Максиму не запомнились, а потому их отсутствие не резало глаз.

— Максим, а где это произошло? — тихо спросила у него Маша, неслышно подойдя к брату.

— В гостиной, — со вздохом ответил он.

— Я дверь туда закрою. Не хочу ходить мимо и представлять… И спать нам с Валерой постелю в бабушкиной комнате, а детей положу в своей детской.

— Ты ключи отыскала?

— Да. Мамины в ее сумочке на подзеркальнике, а еще один комплект на крючке возле зеркала.

— Слушай, Маш, тебе мама или бабушка никогда не говорили, что у нас остались какие-то старинные драгоценности? — как бы между прочим спросил Максим, когда они остались в комнате вдвоем. Валера тактично пошел укладывать детей, чтобы дать им побыть наедине со своим горем.

— Нет. Я думала, все, что оставалось, в блокаду продали, чтобы с голоду не умереть.

— Да, я знаю, но может, у нашего семейства клад какой-то был, знаешь, зарыли под фундаментом в имении, в блокаду его было не достать, так и лежит себе, если, конечно, колхозный тракторист лет сорок назад нечаянно ковшом не задел, когда развалины под коровник зачищали.

— Это что, шутка такая или тебе деньги нужны? — нахмурилась Маша. С юмором у нее с детства было не очень.

— Деньги мне не нужны, просто бабушка перед смертью какие-то намеки отпускала, вот я и подумал.