Клеймо Сэкеттов

Такие старые индейские тропы, встречавшиеся в лесистых горах, казалось, останутся навсегда.

Над вершиной, которая сейчас скрылась в тучах надвигающейся грозы, молния раскроила небо. Раздался оглушительный раскат грома. Вокруг меня падали первые крупные капли холодного дождя. Укрытие, которое я подыскал, было надежным, хотя выше, чем мне хотелось, но дальше к северу, милях в трех-четерых отсюда, гребень поднимался еще почти на тысячу футов.

Человек, путешествующий по дикой стране, всегда примечает место, где можно было бы разбить лагерь. В самом деле, если он не воспользуется удобной площадкой или пещеркой на сей раз, они пригодятся ему на следующей неделе, или в следующем году, или через пять лет. Это бессознательно делает каждый, кто много путешествует вдали от городков или ранчо.

Пещера, где я предполагал укрыться от ненастья, была глубоко спрятана под выступом горы, замаскирована кустарником и прочей растительностью. Возле входа я водрузил еще пару обломков скалы, чтобы сделать его совсем незаметным. Мой конь не мог туда пройти, и я нашел для него полянку под густыми деревьями, ветки которых, переплетаясь, образовывали подобие плотного навеса.

Передо мной склон обрывался и открывался вид на каньон Карризо. Я посмотрел вниз и вдруг увидел всадника. Вел он себя немного странно: вертелся в седле, оглядывался, дергал поводья. Можно сказать, передо мной был человек, который потерялся.

Я сообразил, что случилось, да и гадать особенно было незачем: всадник перепутал Карризо с Сибику, который начинался всего в двух сотнях ярдов от Карризо. Новичку легко ошибиться, приняв один каньон за другой.

Всадник явно оказался в беде. Два каньона шли параллельно друг другу на расстоянии всего в несколько миль и потом расходились. Так что чем дальше по каньону он ехал… нет, она ехала — теперь я вполне разглядел, что это была женщина, — тем дальше она оказывалась от того места, куда направлялась.

Внезапно опять сверкнула молния, и удар грома страшной силы прокатился по каньону. Лошадь всадницы поднялась на дыбы и понесла. И тут хлынул дождь… сплошная стена воды низвергалась с небес, сметая все на своем пути. Так бывает в этих местах. Всадница исчезла из виду под нависшими скалами, но я знал: ее лошадь несется сейчас, как сумасшедшая, там, где лучше идти шагом.

Дождь затянул ландшафт серой вуалью. В ней растворились, исчезли и скалы, и темные стволы сосен. Крупные капли стучали по козырьку моей пещеры."

"Мне было уютно и сухо, но на душе неспокойно. Я думал о той женщине, которая неслась на неуправляемой лошади по мокрым скалам там, внизу. Если она усидит в седле, что само по себе маловероятно, и лошадь не сломает ногу или шею всаднице, то надо благодарить Бога. Но в такой исход верилось с трудом.