Клеймо сводного брата (СИ)

Слишком давно мы с ней любим друг друга. И никакая потеря памяти этого не исправит.

— Лактацию можно вернуть, — неожиданно для самого себя сказал я и ощутил, как от мыслей об этом в паху начинает жечь.

— Ох, я пыталась. Что только не пробовала. Чаи, молокоотсос, — шептала она на грани слез, а мне захотелось свернуть Пете башку, что посмел заставить нервничать только что родившую супругу. – Ничего не помогает. А на смесь у Славы аллергия. Мы уже пятую меняем.

— Я могу проконсультироваться со специалистами, — не стал я гнать коней, хотя прекрасно знал несколько эффективных способ возврата к грудному кормлению. И да, черт возьми. Мне бы хотелось, чтобы мой сын пил молоко матери, а не всю эту дрянь. Тем более, если у него аллергия.

Я перевел взгляд на малыша, который сосредоточил взгляд на груди Сони, а значит он тоже еще не забыл.

И я не забыл. До сих пор помню, какого это — гладить эти бархатные холмики, как кайфово перекатывать соски между пальцами. Крупные, как две вишенки, сосочки.

Которые сейчас неожиданно для меня приподняли ткань платья.

В комнате не холодно, это нужно отметить, а значит…

Поднимаю резко взгляд и точно… Соня отводит свой, при этом став почти пунцовой.

Мозг может и забыл, но тело-то все помнит. Или она хотела меня всегда?

Еще до пожара?

— Эм… Проконсультироваться где? Ты разве практикуешь? — спросила она, прочистив горло.

Малыш как раз допил, и она положила его на плечико, чтобы тот срыгнул.

— Не практикую, — интересно, что ей наплел Петя. – Но знакомства остались.

— Спасибо, я буду благодарна тебе за помощь. Я чувствую себя неполноценной матерью, потому что не могу дать Славке необходимого, — говорит она и, подхватив малыша на руки, идет к пеленальному столику.

— В этом ведь нет твоей вины, — подхожу сбоку и наблюдаю, как ловко она справляется с переодеванием.

И действительно у мальца сыпь на животе. Никогда бы не подумал, что Соня может стать такой заботливой матерью. Кстати, о ней.

— А где твоя мать? Почему не помогает?

Соня посмотрела на меня как на дурака.

— Ты уверен, что говоришь о моей матери? — смеется она. – Мама переживает смерть отца на Мальдивах.

— Действительно, где еще переживать о его смерти, — усмехаюсь и вдруг слышу.

— Мне будет приятно, если ты будешь приезжать почаще. Я не знаю почему, но с меня как будто кто-то снял чувство тревоги.

Как удачно.

— А если я поживу здесь?

— Правда?! А твоя… Ну… У тебя наверняка есть девушка.

Есть, только она меня не помнит.

— Я полностью в твоем… Вашем, — кидаю взгляд на размахивающего кулачками Славу. – Распоряжении.

Она улыбается так искренне, что у меня тугим обручем сжимается грудь. И я не могу себя пересилить. Наклоняюсь и сам ее обнимаю.