Клетка семейного очага

– Татьяна Григорьевна, ваш сын мертв. Он ввел себе слишком большую дозу наркотика. Его не спасли.

– Зотов, скажи, что это неправда. Лучше скажи!

– Таня, Петя умер. Я сам его отвез в больницу. Но было поздно.

Лучше бы он молчал. Этот взгляд бывшей жены он будет помнить всегда. Все проклятья ада были в этом взгляде. Зотов подумал, что никогда не знал ее до конца. Он отгораживался от нее, выстраивая свое понимание этой женщины. Такое, какое устраивало его. Зотов вспомнил разом все вспышки злости, копившейся месяцами и выходившей наружу всегда в неожиданный момент. Вроде как и без повода. А он молча уходил от нее в другую комнату, давая успокоиться. Или уезжал к леснику Михеичу. Отпарив в баньке свою маету, залив ее водочкой под соленья, он возвращался к ней. И вроде бы терпелось. Он вспомнил это непривычное для простого уха словечко «зомбирует», как определил Михеич отношение жены к нему, Зотову. Только сейчас дошел до него смысл этого слова. Зотов вздохнул свободнее. Он опять посмотрел на бывшую свою жену с жалостью и вышел вон.

Глава 48

– Почему мне сразу никто не сказал? Ладно они, но ты, моя подруга! – Лена сквозь слезы требовательно смотрела на Арину.

– Ты была в шоке. Тебе могло стать хуже.

– Я ночь проспала спокойно. А мой муж в это время лежал в морге! Как мне теперь дочери в глаза смотреть?

– Господи, ну, о чем ты беспокоишься, Кислова! – Арина намеренно назвала Лену по фамилии. Они так всегда выражали недовольство друг другом. – Варюшка за тебя испугалась, сама умоляла всех ничего тебе до утра не говорить.

– Где она?

– Мы с Зотовым ее к Эмме отвезли переночевать. Правильно? Она, собственно, и сама туда просилась.

– Хорошо, – Лена вдруг расплакалась.

– Ленусь, ты, может, выпьешь чего?

– Ага. Яду. Вот ведь напасть какая, Ариша! Кольки нет больше, а я только то и делаю, что все грехи, перед ним совершенные, считаю.

– Что уж ты, грешница великая? Это ты поездку в Сочи вспомнила никак?

– Это ерунда. Там, с этим жиголо, и не было ничего такого. Поцелуйчики украдкой да купание нагишом в море. Я же знаю, что Колька мне изменял. И знаю с кем.

– Что же молчала?

– Да видела я, что любит только меня. И глаза закрывала. Только червоточинка маленькая имелась. Вот в Сочи на приключения и потянуло. А в принципе вспомнить нечего.

– А грех-то великий? Ты что, о чем-то другом? – догадалась Арина.

– Помнишь Буклеева?

– Как такого забудешь?! Мне Судняк из-за него чуть челюсть не вывихнул!

– Да, Ванька обхаживать умеет! Вот и я повелась. Знала, что в отместку тебе он за мной ухлестывать стал, и все равно повелась. Только ты так ничего и не узнала, как он ни старался. Он думал, я тебе сразу доложусь. А я промолчала.

– А зачем ты с ним?

– Колька тогда совсем сдурел. Это я сейчас понимаю, что и сама виновата.