Ключи Марии

Собачка, маленькая, в полурассветном освещении, сбитом с толку уличными фонарями, она казалась рыжей или светло-коричневой.

– Доброе утро вам, – мужчина вдруг обернулся, поравнявшись с Бисмарком, и ушел.

– Доброе, – Олег дернул головой, оглянулся вслед прошедшему мимо и снова заспешил вниз."

"Уже зайдя в знакомое парадное на Межигорской, Олег почувствовал неладное. Посветил фонариком мобильника на дверь. Увидел, что оба замка выломаны, дверь, открывавшаяся вовнутрь, едва прикрыта.

Стало страшно.

– Позвонить в полицию? – пришла первая мысль.

И тут же ее отогнала вторая, напомнившая Олегу, что сообщить анонимно он не сможет потому, что его номер сразу зафиксируют.

А если зафиксируют, то в покое не оставят и будут копаться в его отношениях с убитым!

– Почему с убитым? – переспросил сам себя перепуганный Бисмарк.

Сделал шаг назад, оглянулся на темный вход в парадное, до которого шесть или семь ступенек вниз, полпролета.

И вдруг услышал шум на улице. Мотор машины. Показалось, что она остановилась рядом, перед парадным.

Новый страх заставил Бисмарка подойти к взломанной двери и аккуратно толкнуть ее.

Она открылась. В коридоре темно и тихо.

Он быстро зашел внутрь только на шаг и прикрыл дверь. Замер. После нескольких секунд тишины вздохнул с облегчением и включил на мобильнике фонарик.

Кухонная тумба, использованная как баррикада позапрошлой ночью, стояла под стеной коридора, там, где он ее и оставил по требованию старика. Дверцы были открыты, внутри пусто. Значит, Клейнод даже не удосужился подвинуть ее на ночь к двери и наполнить кухонным и другим железом: сковородками, утюгами, молотком для отбивания мяса. Или, может, ему стало плохо? Не хватило сил? Ведь уже не мальчик!

Не выключая фонарик, прошел на кухню.

Под ногами звякнула тарелка. Опустил луч на пол – вся посуда раскидана, даже духовка газовой плиты открыта и из нее торчит грязная черная полка-решетка.

Дверцы платяного шкафа в комнате тоже открыты настежь, одежда, висевшая и лежавшая там, теперь валялась на полу. Три ящика старого письменного стола в левом углу у окна, тоже на полу. Он как-то и внимания на этот стол не обратил раньше, он был завален журналами и бумагами, как и пол под правой стенкой.

– Но где же старик? – задумался Бисмарк, водя лучом фонарика по углам. Он подошел к нише между стенкой шкафа и стеной комнаты, где старик прятался. Там его тоже не было. Но что-то в этой нише показалось Олегу странным. Он сам залез боком в нишу и осветил угол комнаты. Провел пальцами по его внутренней линии и ощутил сквозняк. Удивленный, он нажал на стену за шкафом и перед ним, скрипнув, приоткрылась невысокая, метра в полтора дверца, оклеенная теми же серо-голубыми обоями, что и вся комната.