Князья Эльдорадо

Боярин Чириков по дурости решил возглавить свой отряд, но, увидев визжащую и мчащуюся на него вражескую орду, спужался до мокрых порток. Он погиб в числе первых. Обе рати успели набрать хорошую скорость, и потому столкновение получилось громким и ужасным. Среди общего гула раздавался мат, визг раненых лошадей, проклятия погибающих людей и треск карабинов. Гоша, умудрившийся смыться с глаз отца, прихватив в палатке карабин, поспешил в траншею. Запела труба, горнист подал сигнал к общей атаке. Три обученных полка, плюс два иноземных выскочили из траншеи, как черт из коробочки.

Бойцы, развернувшись цепью, скорым шагом двинулись вперед к сражающейся коннице. Солнце играло на примкнутых штыках карабинов. Гоша, шедший среди бойцов, чувствовал единение с ними и необыкновенный душевный подъем. Еще бы, он впервые участвует в большой битве, но через некоторое время его щенячий восторг основательно утих. Цепь дошла до результатов артиллерийской стрельбы. Все поле оказалось изрыто полосами воронок. То, что осталось от первых туменов орды, вызвало у всех солдат рвотные позывы. Дальше – больше: на поле растекались целые лужи крови, горы разорванных на части людей и лошадей, отдельные фрагменты тел, разбросанных по равнине – зрелище очень неприятное. Человеческий глаз не должен видеть такое. Блюя на ходу, две цепи ратников тем не менее продолжали свой скорый шаг. Не доходя четыреста метров до схватившейся конницы, горнисты издали прерывистый сигнал. Русские стали освобождать центр боя, скапливаясь на флангах. С пятидесятиметровой дистанции пехота открыла огонь из карабинов и ручных пулеметов. Татарские воины гибли тысячами, не понимая, в чем дело. Русский пресс выдавливал орду на казаков, стоявших в тылу у противника. По сигналу заработали двадцать орудий – они сделали по пять залпов, после чего наша конница пошла вперед. Битва продолжалась до четырех часов дня. В ней Гоша впервые застрелил троих врагов. Нервного шока не наблюдалось – не те времена, не те люди. Тем более все произошло в горячке боя, да и сам он получил длинный порез на плече от татарской сабли. Если бы не выстрелил вовремя, то его бы развалили надвое. Для окончательной победы пришлось дать несколько залпов основными орудиями. В этой битве пленных не брали. По залитой кровью равнине щелкали выстрелы карабинов – добивали чужих раненых, своих укладывая на носилки, тащили в лазареты. По всей равнине казаки ловили обезумевших татарских лошадок и собирали трофеи, перед палатками князей нагромоздили огромнейшую кучу из амуниции, оружия и некоторого количества золотишка. Также доставили два сундука с золотыми монетами – походная казна хана Мухаммеда. Всего насчитали пять тысяч монет.