Князья Эльдорадо

Матросы подняли прямые паруса, и ветер, надув их, погнал «Божий промысел» вниз по Лимпопо. Через день плавания вода посинела, берега остались позади – судно вышло в Индийский океан.

Повернув направо и оставляя берег материка в прямой видимости, каракка ходко пустилась в дальнее плавание. Больше всего парней раздражала черепашья скорость – шесть-восемь узлов при попутном ветре и все. Искин посоветовала запастись терпением и не дергаться. Иван с Ильей поставили несколько датчиков на судне вплоть до верхушки фок-мачты. Мало того, один видеодатчик Кошкин повесил себе на грудь на просмоленной бечевочке. Как-то Иван посетовал на затруднения в общении с неграми – без переводчика возникали сложности. Искин решила проблему на раз:

– Вы ведь грузили с медоборудованием несколько блестящих обручей небольшого диаметра.

Кошкин вспомнил:

– Было дело. Еще подумал, на кой хрен металлолом лишний грузим, но раз в списке есть – пускай будет.

Искин пояснила:

– Обручи используются для синхронного перевода и обучения."

"Таким образом негров обучили не только русскому, но испанскому и голландскому языкам. Мало того, тсонга обучились грамоте, и теперь их не узнать. Глаза засветились разумом, и они стали выглядеть людьми, знающими себе цену. Через полторы недели плавания мягко, но настойчиво попросили у хозяев штаны – дескать, негоже цивилизованным и культурным людям ходить нагишом в одной набедренной повязке. Пришлось на первое время конфисковать у экипажа.

До берегов западной Африки добирались месяц, раза два попадали в мертвый штиль – потеряли дней восемь. В Гвинейском заливе, на реке Комоэ, пополнили запасы еды.

Экипаж и часть негров ночевали на берегу, три дня охотились – пополняли запасы.

До Испании оставалось около девяти тысяч километров. Жара с повышенной влажностью достала всех, народ сделался нервным и раздражительным. На «семейном» совете постановили – раз в две недели приставать к берегу, в устье какой-нибудь реки, и давать экипажу отдых, возможность находиться на твердой земле. Негров распределили между матросами, и те учили их разбираться с парусами и прочей оснасткой. В общем, проходили курс молодого бойца, а переводчика, кстати, тоже поднапрягли на это дело. Тсонга к морской науке отнеслись с энтузиазмом и весело скалились белоснежными зубами. Мачо вбил себе в голову сделать из них канониров. Первое время мат стоял по всему кораблю, пока его не урезонил Кошкин:

– Хорош лаяться, Искин все слышит.

Терпенье и труд все перетрут. К концу пятой недели негры вполне грамотно заряжали пушки, производили выстрел, охлаждали орудие уксусом и чистили на вполне приличном уровне. С мушкетами и пистолетами дело обстояло сложнее – на освоение личного оружия понадобилось вдвое больше времени.