Убежище

– Это все, – отрезала я, мысленно пообещав себе, что сегодня она в последний раз получит от меня хоть что-то.

Хотя знала, что завтра, скорее всего, опять добавлю немного, «чтобы хватило на несколько дней».

А на следующей неделе принесу еще больше.

Я всегда возвращалась. Что мне оставалось делать? Я не хотела, чтобы моя мать жила на улице, потому что несмотря ни на что ее любила.

Не обращая внимания на тихий плач и мамино лицо, уткнувшееся в ладони, я открыла входную дверь.

– У тебя есть деньги на еду? – спросила она.

Я усмехнулась и указала на бонг:

– Сделай пару затяжек. Тебе станет все равно.

Захлопнув за собой дверь, я выдохнула и закрыла глаза, пытаясь подавить душившие меня рыдания.

– Я важна, – прошептала себе под нос.

Слезы скатывались по щекам, но я заставила себя отмести сомнения. Отмести подозрения, что меня использовали. Нет. Нет, отец с каждым днем нуждался во мне все больше. Дэймон никогда не пользовался мной. Он хотел, чтобы я была счастлива. Знаю, что хотел. И когда-нибудь это случится.

И если я перестану заботиться о маме, кто взвалит на себя эту ношу?

Я была нужна и полезна.

От меня не избавятся, как от нее. Они не поступят так со мной. Кто будет делать для них то, что делала я?

Камера хрустнула в моем кулаке. Каждая мышца лица ныла от сдерживаемых рыданий, потому что я больше не верила своим собственным словам."

"О боже. Я сорвалась с места и побежала. Перед глазами все поплыло из-за нахлынувших слез. Меня ждала мамина судьба. Месяцы превратятся в годы. У людей вроде меня никогда ничего не получается.

Она умрет в этой квартире, а я умру в этом городе такой же глупой, необразованной и бедной, какой была сейчас.

Спустившись по лестнице, я вырвалась на улицу. Холодные капли дождя падали на лицо, словно льдинки, принеся долгожданное облегчение: казалось, от всех этих переживаний моя кровь превратилась в расплавленную лаву.

Я судорожно втянула воздух, а затем рванула вперед по тротуару, лавируя между людьми, спешившими на работу. Я не знала, куда идти, просто хотела выбраться отсюда. Подальше от этого места, как можно быстрее. Бежать, бежать, бежать…

И я побежала. Дождь барабанил по асфальту. Опустив взгляд и несясь по улице, я не видела ничего, кроме ног прохожих. Машины сигналили, но я не смотрела, кому.

Мои армейские сапоги промокли – не удивительно, ведь шнурки опять были не завязаны, а шапка, потяжелевшая от воды, вскоре практически прилипла к голове.

Разбрызгивая лужи, я ощущала, как моя одежда все больше липла к коже, и вытерла капли дождя с лица. Ливень падал стеной, видимость была не дальше пяти метров.

Но я не остановилась, а продолжала бежать; мне было плевать, даже если впереди в любую секунду меня мог ждать обрыв или столкновение с вынырнувшей из тумана машиной.