Коллекция

И вашей фальши вы меня тоже научили сполна! Я хотел стать одним из вас… но я им не стал… И если у тебя еще остались какие-то иллюзии на этот счет… — Вадим, чуть приподнявшись, широко раскрыл глаза, и в них снова начал расползаться густой вишневый огонь, пожирая все человеческие эмоции и заполняя глазницы чем-то далеким и чужеродным. — Ты не поняла всей правды про меня?! Или ты плохо меня рассмотрела?!"

"— Что ты делаешь?! — воскликнула Кира и зло ударила кулаком по его колену. — Чего ты этим добиваешься?! Ты…

— Я, — коротко ответил он, недобро ухмыльнувшись, и вишневый огонь в глазах придал этой ухмылке особую хищность. Его голова ушла в плечи, он сжался, словно готовясь к прыжку, и по его коже вдруг потянулся серый туман, становясь все гуще и гуще, черты лица расплылись, поглощенные клубящейся серостью, и в следующее мгновение Кира стремительно рванулась вперед и вцепилась в него — накрепко, как утопающий в своего спасителя, обхватила за шею, прижалась всем телом, почти крича срывающимся голосом:

— … остановись, останься… глупый… бедный мой, глупый любимый… ну почему ты такой глупый?!.. почему ты мне никогда не веришь?!.. ты действительно человек, потому что… ты такой же болван, как все мужики… я ему… а он мне тут устраивает!.. Вадик, ну… делай, что хочешь, а я… тебя все равно не отпущу!.. они, видите ли, оскорбились… ах ты, елки!.. Не отпущу — понял?!.. я чуть с ума не сошла, когда ты умирал!.. и ты теперь мне… ты сволочь, понял?!.. сволочь!..

Воздух кончился, и она замолчала, истерично и задыхающеся дергая губами, и чувствуя, что ее трясет — то ли от злости, то ли от чего-то еще. С минуту ничего не происходило, потом на ее спину осторожно легли твердые, теплые ладони, медленно скользнули навстречу друг другу, сминая тонкую ткань рубашки, замерли на мгновение, и Вадим вдруг прижал ее к себе с такой силой, что у Киры хрустнули кости, и она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя его дыхание рядом со своим виском и боясь шелохнуться, словно малейшее движение сейчас могло разрушить весь мир. Время исчезло, морские волны отхлынули прочь, далекие реки унесли свои воды, и шаловливый, солнечный ветер затаился где-то среди штор, и шумное утро кануло в никуда, и будущее утратило извечную власть, а прошлое забылось, не нужное, и осталось только настоящее, без начал и границ, и посреди него двое людей, которые утонули друг в друге, которые были одним, неразрывным, и которым казалось, что они умрут, если останутся каждый в своем, отдельном теле…

* * *Вернувшийся ветер развевал легкие шторы, и они трепетали, легко шлепая по подоконнику и по распахнутым оконным створкам, и на потолке и стенах шевелились тени — обычные, не страшные, ничего не требующие.