Коллекция

 — Еще чего не хватало! Конечно нет! Вот которые в страшных фильмах?! Ну спасибо! Я что тебе все это время рассказывал?! Я ведь не рассказал тебе жалостную историю… вроде… мол, цапнула меня магическая псина, и потом долгое время я каждое полнолуние без всякого на то моего согласия обрастал шерстью, клыками и всем там прочим и горестно бродил под луной, с хрустом поедая случайных прохожих обывателей сырыми и без соли, и даже не под водку, и сокрушался о тяжкой жизни вервольфа в современных условиях и о запущенности городских улиц, а потом тащился бы домой в развевающихся лохмотьях, а то и вовсе голый, закусив по дороге в ближайшем киоске «Сникерсом» и продавщицей! Потом все-таки осознал, что периодически являюсь существом мыслящим, и засел за русских классиков и дифференциальные уравнения…

— Подожди! — затараторила Кира, пытаясь совместить извинительный тон с приступом хохота. — Ты что, я же просто… не обижайся…

— Я читал про них, видел по телевизору! — буркнул Вадим, приподнимаясь на локте здоровой руки. — Ничего общего я с ними не имею, ясно?! Если и есть такая магия или болезнь, мне про это неизвестно!

— Но ты-то… твое… это ведь магия?

— То, как я появился в том мире и кем я там стал — да. То, как я сбежал, да. Но то, каким я стал здесь — в этом никакой магии нет… почти нет…

— Но ты же превра…

— Я не превращаюсь. Я перехожу!.. И делаю это, когда мне вздумается. И мозгов при этом не теряю!

— А в чем разница?

— Это происходит где-то здесь, — он постучал себя указательным пальцем по лбу. — Словно… мне кажется, это должно быть… будто прыгаешь с крыши одного вагона на другой на полном ходу против встречного ветра. Осознаешь себя другим. Осознаешь себя иначе. Ощущаешь себя иначе. И переходишь. Целиком. Главное помнить себя прежним и ничего не забыть, иначе можно не вернуться.

— То есть ты все время и тот, и другой, просто на поверхности что-то одно… Два в одном, а?

— Тьфу, елки! — сказал Вадим и отвернулся. — Ну примерно.

Кира, приподнявшись, потянула его за плечо и заставила повернуться обратно. Игриво-ласково скользнула языком по его шее, потом, прижавшись лбом к его подбородку тихо спросила:

— А переходить — это больно?

— Неприятно.

— А куда одежда девается? — тут же не выдержала Кира. — Она переходит в шерсть? А если ты без одежды…

— С одеждой или без я плешивым ни разу не оказывался! И вообще я в изучение этого факта не углублялся — мне не до того было, есть — и ладно. Очевидно мне надо было заняться серьезным исследованием этого вопроса? Состыковаться с парой академиков, разъяснить, в чем суть, они бы сказали: «Да-а, Вадик, ну дела!.. Ты покури, а мы пока обмозгуем…»

— Бога ради, перестань ты злобствовать!.. Ну прости.