Коллекция

Вернувшийся день голосил, шумел и смеялся снаружи, и слышен был сварливый голос Нины, опять с кем-то переругивавшейся. Где-то плакал ребенок, а наверху, через этаж, надрывалось радио, на всю округу рекламируя новый магазин бытовой техники. В углу комнаты гудел вентилятор, гоняя туда-сюда волны теплого воздуха, и страницы позабытой на одном из телевизоров раскрытой книги тихо шелестели. На приоткрытой дверце шкафа, косо зацепившись полой, висела смятая рубашка с оторванными пуговицами. Попадая в поток воздуха, она начинала раскачиваться и размахивать рукавами, словно призывая на помощь. Подумав об этом, Кира фыркнула и посмотрела на колышущуюся рубашку сквозь запотевший бокал, в котором, кувыркаясь в нарядном розовом вине, кружились тающие кубики льда. Она прижала холодный бокал к щеке, потом поставила его на голую грудь Вадима, и тот, не открывая глаз, вздрогнул и сказал:

— Прекрати.

Коварно ухмыляясь, она потянула бокал ниже, к животу, и тогда рука Вадима, который, казалось, пребывал в состоянии абсолютной расслабленности, вдруг взметнулась и отняла у нее бокал — так ловко, что Кира даже не сразу поняла, почему ее пальцы вдруг оказались пусты. Он сел, в один глоток допил вино, и остатки льда хрустнули под его зубами. Вадим поставил бокал на тумбочку и снова лег, потянув Киру к себе за плечо. Она прижалась щекой к его груди и вздохнула, чувствуя, как пальцы Вадима перебирают ее влажные пряди.

— Почему ты так долго молчишь?

— Я должен сказать речь? — осведомился он. Кира вскинула голову и сердито уставилась на его насмешливое лицо.

— Нет, ну слушай — это же… Прекрати сейчас же! Ты…

Вадим не дал ей договорить, приподнявшись и поймав губами ее губы, потом откинулся на подушку, притянув Киру к себе. На несколько минут наступила тишина, потом Кира, с трудом заставив себя оторваться от его губ, осторожно провела кончиками пальцев по его располосованной щеке и скосила глаза на повязку.

— Как твоя рука?

— Да все в порядке… Перестань меня об этом спрашивать каждые две минуты.

— Еще скажи, что тебе это не нравится!

— Не, не скажу.

Она отпустила его и, перекатившись на смятой простыне, легла рядом на бок. Нужно было говорить о серьезных вещах, нужно было разбираться дальше… но сейчас Кире этого не хотелось, и она чувствовала, что Вадим этого тоже не хочет. Хотелось глупостей, хотелось продлить это расслабленно-беззаботное время до бесконечности. Кира помолчала, потом очень осторожно спросила:

— Вадим?..

— А?

— А ты… нет, ну я просто… ну ведь, получается… ты… оборотень, да?.."

"— Что?! Кто я?! — Вадим внезапно жутко обиделся.