Коллекция

Висевшая на спинке стула одежда была аккуратно сложена, и так же аккуратно, задниками к кровати, стояли, словно наготове, тапочки. В комнате витал легкий, едва уловимый запах то ли сигаретного дыма, то ли просто чего-то горелого, и к этому примешивался уже знакомый неприятный душок, который царил и в ее комнате. Нужно будет и здесь поработать с освежителем.

Подойдя к окну, Кира резким движением отдернула шторы, но это не произвело должного эффекта — оконное стекло было таким грязным и проникшее сквозь него количество света таким ничтожным, что в комнате практически ничего не изменилось. Стас тихонько всхрапнул и натянул одеяло до глаз. Кира посмотрела на него недобрым взглядом, подошла к фортепиано, тихонько открыла крышку и, прикусив губу, с размаху сыграла начало бетховенского «Турецкого марша» в большой и контроктаве, и брат с вытаращенными глазами выхлестнулся из-под одеяла, чуть не кувыркнувшись с кровати. Ошалело огляделся, узрел Киру возле фортепиано, поморгал, привыкая к столь грубо опрокинувшейся на него реальности, после чего с предельной мрачностью вопросил:

— Что это было?

— «Турецкий марш» Бетховена, — охотно ответила Кира, опуская крышку на клавиши. — Из цикла «Афинские развалины». Только на полторы октавы ниже, чем положено.

— Развалины… — пробурчал Стас, потирая заспанные глаза. — Очень похоже… Я тоже быстро развалюсь, если меня каждое утро будут будить таким ужасным образом.

— Ну, извини, — примирительно сказала она. Стас пожал плечами и, повалившись, сунулся лицом в подушку.

— А в чем дело-то? — придушенно произнес он. — Чего в такую рань?! Воскресенье же!..

— Мне надо в Симферополь ехать — забыл?

— Ну. И что?.. — вопрос оборвался заунывным зевком. Кира вздернула брови, и ее руки сделали недоуменный жест.

— Я думала, ты поедешь со мной. Мне надо забрать много вещей… мне потребуется помощь…

Стас поднял голову. В его взгляде уже не было ничего сонного, и Кира увидела в нем вполне отчетливое недовольство, даже негодование и отвращение к этой просьбе — настолько явное, что Кира даже почувствовала что-то очень похожее на обиду.

— Ну, если это нарушает какие-то твои планы, то…

— Это нарушает только один-единственный и главный мой план — выспаться! — сердито перебил ее Стас и спустил ноги с кровати, в то же время натянув на себя одеяло. — Ладно, если надо, то поеду. Просто в следующий раз не надо таких будильников — достаточно мило потрясти за плечо. Может, это и великий Бетховен, только в твоем исполнении больше походило на конец света. Во сколько примерно мы вернемся?"

"— Скорее всего, поздно.

Стас сожалеюще вздохнул.

— Хорошо, ужасное создание.