Комбатант

Аркадий Михайлович при всей своей вальяжности, из-за которой наверняка многие, не один Ксавье, полагают его урожденным аристократом, происходил из мещан захолустнейшего уездного городка, имел исключительно личное дворянство, которое выслужил благодаря обретенным чинам — а о потомственном пока и речь не шла. Черт, как-то упустил из виду… Гартунг может проявлять особое рвение еще и оттого, что рассчитывает в случае успеха получить либо чин, дающий право на потомственное дворянство, либо таковой орден, например, Владимира второй степени. Запомним и этот штришок…

— Ламорисьер же родом из овернских крестьян, — продолжал Ксавье с неописуемым, холодным высокомерием.

 — Вы с этой породой совершенно не знакомы… У него цепкий мужицкий ум, основанный в первую очередь на хитрости, а не на богатстве интеллекта, он упрям, хваток, может вцепиться, как бульдог, немало сделал… но вот подлинной гибкости ума вы от него не дождетесь. Без сомнения, он всерьез сконфужен утренней… неудачей, но сделать из нее должные выводы не сможет, я вас заверяю. Сильнее всего меня беспокоит августейший визит, господин майор. Невозможно допустить, чтобы все же произошло покушение… ну что же, отбросим всякие экивоки насчет «известных персон» и говорить будем откровенно: покушение на его величество короля Италии. О том, что именно он будет вскоре этим высоким гостем, знает каждый парижский уличный мальчишка, так что иносказания попросту смешны… Поверьте, я не намерен интриговать за спиной Ламорисьера, но обстоятельства сложились так, что следует…

— Устроить маленький заговор, я имею в виду, меж нами двумя, — с обаятельной улыбкой продолжил Бестужев.

 — И ради высоких целей, чтобы одолеть противника до того, как он нанесет удар, и ради целей чуточку более прозаических — чтобы наши дражайшие начальники не присвоили себе все заслуги. «Прозаические» и «низменные» — совершенно разные определения, по-моему.

— Вот то-то! — с большим энтузиазмом воскликнул Ксавье.

— Вы читали трилогию о мушкетерах короля Дюма?

— Доводилось, — сказал Ксавье, улыбаясь как-то странно. — Дома у нас книг этого господина не водилось, отец был категорически против них и, узнай он в свое время, что я их все же читаю, был бы в ярости…

— Он не любил беллетристику? Считал вульгарной?

— Нет, тут другое.

Видите ли, де Шамфоры находятся в отдаленном родстве с герцогами де Ришелье. Потомки великого кардинала не могут простить Дюма той клеветы и мелкой карикатурности, которым он дал волю при сочинении первого романа… Я знаком с одним из Ришелье, который любит иногда топить камин именно романами о мушкетерах… А почему вы спросили?

— Вспомнил сцену из второго романа, — сказал Бестужев.