Комбатант

 — А еще нам разрешается жениться только на тех барышнях, чьи родственники служили в полиции или по жандармерии не менее четырех поколений, и служба непременно должна быть беспорочной, что удостоверяется соответствующими бумагами…

— Шутить изволите?

— Ну разумеется, — сказал Бестужев… — Вы же первый начали, Никифор Иванович, мне и пришлось шутку поддержать…

— Значит, неправда?

— Сказочка.

— А мне говорили солидные, заслуживающие доверия люди… Экая незадача, ну что предстал… Так как?

— А несите, пожалуй что, ваш коньяк, — сказал Бестужев.

 — Два русских путешественника в заграничном экспрессе просто обязаны выпить… Вы, кстати, ничего не боитесь? Я слышал, у интеллигенции заведено писать оскорбительные слова на воротах пьющих с жандармами представителей ученого сообщества…

— Вздор! — сказал Бахметов. — Хотя, конечно, радикальных элементов хватает… Сейчас принесу.

Он очень быстро появился, неся откупоренную, но непочатую бутылку коньяка, небольшой кожаный футлярчик цилиндрической формы и газетный сверток. Свалил все это на полированный столик из красного дерева, и столик иноземного производства моментально приобрел какой-то очень русский вид.

Из футляра профессор достал серебряные походные чарочки, а в газетном кульке оказалась целая россыпь венского печенья."

"— Прошу извинить, но более подходящей закуски допроситься не смог, — сказал профессор, уверенной рукой наполняя стопки до краев. — Хотя языками владею и неплохо, здешним проводникам невозможно объяснить, что такое «принести закуску в купе». То предлагают в ответ на все мои разъяснения чай сервировать, то кофе, то в вагон-ресторан приглашают… Папуасы.

Европа-с… Что вы улыбаетесь?

— Вспомнил классику, — сказал Бестужев. — Роман господина Лейкина «Наши за границей».

— Ну, вся интрига романа — недурственного, впрочем — на том и построена, что купчик с супругою ни единого словечка ни на одном из иностранных языков не знают, а мы с вами вроде бы учены… Ваше здоровье!

Он лихо осушил стопку, опять-таки ужасно похожий в этот момент на шантарского купчину. Бестужев, секунду подумав, разделался со своей столь же ухарски.

Когда приятное тепло разбежалось по жилочкам, он вспомнил о незаконченном деле. Следовало использовать знания господина профессора не откладывая, — ибо тот явно не собирался останавливаться на достигнутом и откровенно присматривался к стопкам с целью наполнить их вторично.

— Вот кстати, Никифор Иванович… — сказал Бестужев, извлекая из бумажника телеграфный бланк, беззастенчиво похищенный со стола очаровательной Луизы.