Комбатант

— Понимаю, — сказал Бестужев. — Шикарнейший костюм, дорогой и самый модный, но при этом практически все карикатурно преувеличено… но карикатура — в меру. Чуть-чуть кричащий галстук, чуть-чуть вульгарный жилет, не совпадающий стилем с костюмом, часовая цепочка излишне массивна, бриллиант в галстучной заколке излишне велик… Запонки, трость, перстни, связка брелоков на часовой цепочке — все чуточку за пределами стильности… Костромской купчик, одним словом, ошеломленный Парижем и желающий себя показать…

— Прекрасно, — сказал Гартунг, наклонив голову. — Главное — не переборщить, не превратить в полную карикатуру… Впрочем, я вижу, вас не следует учить… Вам потребуются деньги на экипировку?

— Ни копейки.

Мне выделены вполне достаточные казенные суммы, достаточно навестить отделение банка, счет номерной…

— Если только возникнет необходимость, обращайтесь без стеснения, мои фонды полностью к вашим услугам.

— Право, нет нужды, — сказал Бестужев, про себя раздраженный легкой приторностью этой сцены, напоминавшей незабвенные беседы господ Чичикова и Манилова. — Деньги в моем распоряжении и правда солидные.

Аркадий Михайлович, по-моему, теперь самое время поговорить о деле, коли мы покончили со всем житейским…

Гартунг аккуратнейшим образом притушил окурок сигары в небольшой медной пепельнице в виде вогнутого кленового листа.

— Да, разумеется, — сказал он. — В делах наших, увы, нет ничего срочного, требовавшего бы немедленного обсуждения, потому я и позволил себе отвлекаться на житейские мелочи. Итак, Алексей Воинович… Я, кажется, знаю, зачем Гравашолю аппарат Штепанека. Я до сих пор не имею стопроцентной уверенности, у меня нет конкретных агентурных донесений, которые прямо сообщали бы, что Гравашоль именно этим намерен заняться, но, если проанализировать все, что нам известно, сделать логические выводы и отсечь все несообразное… Через неделю во Францию должен прибыть высокий гость…

Он взял со стола французский иллюстрированный журнал и молча показал Бестужеву первую страницу, украшенную фотопортретом величественного мужчины средних лет с безупречными усами, чья грудь была украшена таким количеством высших орденов нескольких европейских держав, какое свойственно только коронованным особам.

— Ах, вот как… — сказал Бестужев сквозь зубы. — Даже так?"

"— Я прилежно изучил все, что нам — и нашим французским амфитрионам — известно о Гравашоле, — сказал Гартунг. — Достоверно известно, что он с давних пор согласно анархической доктрине прямо-таки мечтал совершить покушение на какое-нибудь особо высокопоставленное лицо. Президент Французской республики, — Гартунг неподражаемо улыбнулся, — его отчего-то не интересует.