Королева пламени

Просто коллекция старых книг в комнате старика.

— В моем распоряжении полный список последователей еретической секты, известной как Сыны Истинного Меча, — повернувшись к синоду, произнесла Рива. — В должное время все, чьи имена значатся в списке, будут арестованы и допрошены. Не сомневаюсь, что вы разделите мою радость по этому поводу. Ведь от них мы сможем узнать много важного.

Рива снова обвела лица взглядом. Замешательство, а на некоторых — страх. Они знают. Хотя не все. Епископ южного прихода потупился, на морщинистом лбу заблестели капли пота. Да, он уж точно знает. Маркен прав, союзников тут нет.

Она медленно обошла стол. Те, мимо кого она проходила, вздрагивали от страха. Рива не взяла оружие. Дедовский меч вернулся на свое место в библиотеку. Но, если понадобится, Рива сумеет свернуть им шеи голыми руками.

Она остановилась за креслом свежеизбранного Чтеца и указала на аккуратно сложенную стопочку бюллетеней:

— Дайте их мне.

Епископ взял их трясущимися руками, тощими, костистыми, покрытыми старческими пятнами, выронил бумаги, заскреб по столу, пытаясь собрать.

— Обман — и благословение, и грех, — забрав бумаги, процитировала Рива пятую книгу, Книгу Разума.

Пятая книга уже стала у нее любимой. Рива медленно пошла к нише в стене."

"— Отец открывает нам много дорог, и все они извилисты. На каждом повороте возлюбленные Его должны выбирать. Расходятся пути их, влекомых голодом либо войной, любовью либо предательством. Идти по путям жизни без обмана невозможно.

Рива остановилась перед нишей, поднесла листки к пламени свечи. Когда пламя пожирало лист до половины, Рива швыряла его на пол. Там бумага догорала, рассыпалась черным пеплом.

Епископы глядели на нее с возмущением и ужасом.

— Отец прощает ложь, сказанную из доброты либо ради великой цели, — произнесла Рива.

Теперь улыбка исчезла с ее губ. Ну, давайте, протестуйте! Хоть один отважится? Но все смотрели и молчали. Трусливые лживые овцы! А ведь они сотрудничали с убийцами, сошлись с прислужником врага, опустошившего землю и уведшего людей в рабство.

«Если бы я пожелала, народ развесил бы вас по башням собора, — подумала Рива. — Я заслужила их любовь, пока вы прятались здесь и молились о чудесах, которые так и не явились. А я заслужила любовь мечом и стрелой».

Одно слово Арентесу — и дело сделано. Епископов выволокли бы наружу, прилюдно зачитали бы обвинения, Рива несколькими умелыми — и правдивыми — фразами разожгла бы ярость толпы. Все жители Алльтора теперь стали убийцами, разве что кроме детей. Но и дети привыкли видеть смерть. Никто бы не возмутился, не сказал бы и слова против своей правительницы. Рива исполнила бы мечту, которой ее заразил священник: сотворила бы новую церковь. Такую, какой ее видел отец.