Королевская кровь. Книга 3

Но тогда она бы не вернулась к нему. Несмотря на ту близость, что он тщательно и осторожно создавал, пытаясь не передавить — зов ее земли все еще был силен.

Ему не хватило этих двух недель, оставшихся до конца оговоренного месяца. Он бы приучил ее к себе, как приучал все это время. Приучал не бояться его прикосновений, к тому, что он вхож в ее личное пространство. И она привыкала, постепенно, пядь за пядью сдавая оборону, яростно сопротивляясь, упираясь изо всех сил — но привыкала. К его телу. К его обществу. К его помощи.

И реагировала. Напряжением мышц, темнеющими глазами, настороженностью, неистовой злостью, которая так легко могла обернуться желанием.

Он видел ее взгляды, чувствовал острые вспышки ее женского огня, ощущал меняющийся запах тела, дурманящий голову сильнее всех ночных цветов Истаила.

Прочная, как камень, она все-таки поддавалась ему. Как норовистая дикая кобыла, запертая в огромном загоне — что дает ощущение свободы, но все-таки не свобода. Хрипящая, брыкающаяся, готовая вгрызться в оглаживающую ее руку, Ангелина Рудлог постепенно признавала его власть над ней, сама не осознавая этого.

И скоро стены загона бы не понадобились — она сама бы осталась с ним. Потому что не помнила бы уже другой свободы — кроме как рядом с укротившим ее.

Но что теперь думать, когда женщина ушла, укусив напоследок и открыв, словно в насмешку, то, какой ослепляющей может быть близость с ней?

Проблема была в том, что пустыня очень быстро скрывает следы. В том, что она ушла очень далеко до того, как он проснулся, и он не видел ее ауры на том пространстве, что было доступно его стихийному зрению — не более 10 километров. В том, что он понятия не имел, в каком облике она сбежала — одежды не было, значит в человеческом? Или все-таки просто взяла ее с собой? Или вещи унесло море? В том, что ауру отчетливо ощущал лишь он, да Четери с его неожиданно возросшей силой.

Даже Энтери был почти слеп по сравнению с ними, а уж остальные могли лишь осматривать барханы в поисках живых существ, и как им было понять — настоящая перед ними верблюдица, или перекинувшаяся принцесса?

В Рудлоге было проще. Там они ночами двигались от поселения к поселению, и достаточно было снизиться, чтобы понять, есть здесь хотя бы одна дочь Красного или нет.

А как найти Ангелину, когда до Рудлога более шестисот километров по прямой — и никто не мог гарантировать, что она ушла самым коротким путем?

Владыка был неистово зол на себя за глупость и самоуверенность. И на нее. Но это потом. Лишь бы оказалась жива. Если принцесса жива, он ее найдет. И уже не отпустит никогда."

"Прилетев в Истаил вечером третьего дня, он снова стоял во внутреннем дворе дворца, в котором не осталось огня, дрожал от слабости и отпаивался кровью.