Королевская кровь. Книга 3

Глаза закрывались сами собой, и тела касался низкий сухой ветер, наметая на нее жалящие песчинки. Вставать не хотелось. Наверное, так чувствовали себя сами Пески, когда-то живые, полные влаги, а ныне иссушенные, истерзанные солнцем. Шуршит, шелестит бесконечный суховей пустыни. Ее еще не было, а он пел здесь, и не будет уже, а он все будет мести тихой поземкой, или реветь и крутить песчаными бурями на полнеба, когда желтая взбитая пелена встает мутной стеной и гонит синеву перед собой, меняя облик пустыни.

Если заснет, равнодушный песок перешагнет через нее сыпучим холмиком и потечет дальше.

Надо вставать и идти.

Ангелина поднялась, натянула рубаху, штаны, медленно, как старушка — больно было наклоняться, да и голова кружилась от слабости. Сколько же дней она уже идет? Вечность? Надела на шею амулет Нории, прихватила пустой бурдюк и, прикрыв глаза, снова определила, в каком направлении двигаться. И пошла бы, если б не вернувшийся взбудораженный щенок. Он прыгнул на нее сзади, ухватил за штанину, потянул куда-то в сторону, с такой силой, что принцесса едва не упала. Посмотрела на него устало — водяной дух припадал на передние лапы, поскуливал, снова тяпал ее за штанину, тянул.

И пошла за ним. Тяжело, медленно, карабкаясь вверх по барханам, падая без сил, судорожно хватая воздух саднящим горлом, оттирая песок, попадающий в нос и глаза, которые уже почти ничего не видели.

Шла и шла, на последних каплях воли, на голом упрямстве, на смутной надежде. Час? Или много часов? И казалось уже, что не способна даже на шаг, и все равно делала его, следя за поднимающейся ногой с равнодушным любопытством, будто не с ней все это происходило. И жалко себя не было. Было все равно.

Как все равно было ярким мигающим звездам, медленно вращающимся вокруг нее.

Под ногами стало холодно, что-то кольнуло — ступня поехала, и принцесса упала. Открыла рот — туда хлынула вода, и она лежала в воде, Боги, в воде. У ее глаз с визгом плескался тер-сели, как утенок, нырял и выныривал, обдавая ее теплыми брызгами.

Вода. Водичка."

"Ани жадно глотала ее, задыхаясь, встав на колени, умывалась, терла тело, снова пила, затем вышла на берег — голова кружилась — оперлась о какое-то дерево с шершавой корой, согнулась от резкой боли. Ее тошнило до спазмов, почти до потери сознания, сгибало от иссушения, от ее торопливости.

Организм просто не принял такое количество жидкости после стольких дней обезвоживания.

Второй раз в воду она заходила уже осторожно. Выпила буквально два глотка и долго сидела на мелководье, впитывая кожей драгоценную влагу.

И заснула почти счастливой. Пусть в мокрой одежде, пусть сжимаясь от холода. Но у нее снова была надежда.

Утром оказалось, что маленький тер-сели привел ее в странный оазис, расположенный под нависающей кривой скалой.