Королевство крыльев и руин

 — Просто не хочется делать Элайну пешкой в этой игре.

— Знаю. Такое всегда тяжело.

Я столкнулась с подобной ситуацией впервые, а у Риза был многовековой опыт.

— Сама я хочу подождать. Понаблюдать, как Ласэн себя поведет в эти две недели. По отношению к нам и к Элайне. Узнать мнение Азриеля о нем… Я бы не сказала, что Ласэн — коварный злодей.

— Я тоже такого не говорил.

— Я…

Риз внимательно смотрел на меня, ожидая дальнейших слов.

— Я считаю: безоговорочно доверять ему… рискованно.

— Он говорил с тобой о своем отношении к Тамлину?

— Нет. А я не хотела спрашивать.

Мне показалось, Ласэн искренне сожалеет о случившемся со мной и с Элайной. Ты спросишь: а если бы не Элайна, как бы он себя повел? Не знаю. Близнецы вызывали у него отвращение. Но покинул ли бы он Тамлина… сомневаюсь.

Риз откинул прядь волос с моего лба.

— Все это, дорогая Фейра, — часть игры. Кому доверять, когда, какими сведениями обмениваться.

— Тебе нравится играть?

— Иногда. Но не сейчас, когда риск слишком высок. И когда потери были бы непомерно велики, — ответил он, гладя мне лоб.

Я прикоснулась ладонью к груди Риза; к тому месту, где под одеждой, под иллирианской татуировкой на коже, ровно и мощно билось его сердце.

Наши глаза встретились. Его губы замерли над моим лбом, и я забыла про окружающий мир.

— Война не помешает нам строить планы на будущее, — тихо сказал он. — Прежде всего, на наше с тобой.

Я кивнула, ощущая жжение в горле — предвестник слез.

— Мы заслуживаем счастья, — сказал Риз.

Блеск его глаз давал понять: он помнит мои слова, сказанные на крыше нашего дома, вскоре после атаки на Веларис.

— Я буду сражаться за наше счастье. Всем, что есть в моем арсенале.

— Мы будем сражаться, — поправила я. — Хватит тебе биться в одиночку.

Риз и так отдал слишком много, но считал, что этого недостаточно.

Он смотрел в окна таверны, где веселились посетители, а расторопная прислуга с одинаковым изяществом подавала кушанья и убирала посуду.

— Я помню, когда мы все закатились сюда, — сказал он. — Это был твой первый выход в город. И помню, как ты сказала Севенде — хозяйке таверны, — что после ее угощения чувствуешь себя пробудившейся.

Он тряхнул головой.

— Тогда я впервые увидел тебя… умиротворенной.

Как будто ты действительно пробудилась и заново начала жить. Я тогда испытал такое облегчение, что боялся, как бы меня не вывернуло прямо за столом."

"Я тоже помнила тот его долгий, странный взгляд. И свои слова. Потом мы пешком шли домой, и в одном месте я услышала музыку, которую прежде слышала в Подгорье, в своей темной сырой камере. Тогда я ничего не знала ни о Веларисе, ни о настоящем Ризе. Он подарил мне несколько минут чарующих звуков, выдернувших меня из отчаяния и безысходности.