Короли старшей школы

Я хватаюсь за него прямо в тот момент, когда начинается припев, и начинаю громко кричать о том, что не хочу жить ради пустоты, но это именно то, чем сейчас является для меня эта жизнь.

Пустота.

Какой цели я могу служить без нее? Кто я без нее?

Никто.

На меня накатывает волна пьяной силы, я отрываю динамик от стены, по комнате разносится громкий визг, потом я разворачиваюсь и швыряю динамик в телевизор, оставив зияющую дыру в центре, и срываю телевизор с креплений.

Люди ахают и вылетают за дверь, но мне плевать.

Я хватаю пустые пивные бутылки, стоящие вдоль камина, и швыряю их в стены, наслаждаясь грохотом. Каким-то образом мне удается поднять кофейный столик, который был придвинут к боковой стене, и ударить им по гребаному детскому чайному сервизу, готовому и накрытому на троих.

Он и она. Моя.

Она моя.

Я не знаю, как я туда добираюсь, но следующее, что я помню, – я стою на коленях в траве перед домом, и у меня не осталось ни грамма сил. Крик эхом отдается в деревьях вокруг – мой голос.

Я лежу, глядя на звезды, но они быстро превращаются в размытое пятно, а потом все вокруг чернеет.

* * *Чертовы птицы.

У меня закружилась голова от их пронзительного щебета, и мои глаза начали открываться. Я моргаю несколько раз и замираю, когда поворачиваю голову и нахожу Рэйвен, спящую прямо на траве рядом со мной.

Грудь мгновенно начинает болеть, сердце колотиться в сто раз сильнее, чем стучит в голове.

Я хочу повернуться на бок, чтобы получше разглядеть ее, протянуть руку, чтобы проверить, не подействовало ли на меня что-то сильнее, чем алкоголь, но я не осмеливаюсь пошевелиться и разбудить ее. Если она проснется, она может уйти.

Она была права, чертовски права. Любовь сделала меня слабым, но только для нее.

Я не хочу позволять ему удерживать тебя, детка.

Мои глаза устремляются к ней прямо в тот момент, когда слеза скатывается по горбинке ее носа.

Она втягивает губы, и вот оно.

– Почему ты здесь? – Я хриплю.

– Ты позвал меня, – шепчет она в ответ.

Я хмурюсь, и наконец она открывает глаза, встречаясь со мной взглядом.

Они налиты кровью от недосыпа, кроткие и неподвижные – совсем не птичьи.

– Я просил тебя прийти ко мне?

Она кивает.

– И ты это сделала?

– Всегда сделаю.

– Что, если я попрошу тебя оставить его? – Я изучаю ее. – Ты бы сделала?

– Я больная, если скажу да? – мгновенно шепчет она в ответ.

Мои глаза захлопываются.

Боже.

– Ты надеялся на другой ответ.

– Я не знаю, Рэйвен. Я больше ничего не знаю.

Она немного молчит, прежде чем сказать:

– Ты бы не стал этого делать, не так ли? Ты бы не попросил меня об этом?

Я заставляю себя снова посмотреть ей в глаза, и на меня наваливается тяжесть тонны кирпичей. Она смотрит, совершенно открытая и уязвимая, ее глаза распахнуты и прикованы ко мне.

Мольба без слов.