Корсар

— Сиди в квартире, хорошо? Я минут через пятнадцать буду, тогда всё объясню. Ты меня слышишь?

— Да. — В её голосе столько грусти, что хочется язык себе вырвать. Ну что за идиот?

— Я скоро.

И отключаюсь.

— В таком состоянии за руль садиться не советую, — раздаётся совсем рядом голос Карла. — Поехали, на фургоне прокатимся. А о байке не парься, Сокол в лучшем виде доставит.

— Спасибо.

— Как всегда, не за что.

23. Ева

Когда Роджер отключается, я кидаю трубку на диван рядом с собой и закрываю лицо руками. Артём в больнице… чувствовала ведь, что в этот раз с ним точно что-то случилось, слишком круто вся эта ситуация повернулась к нам задним местом.

Не впервые же вляпывается в неприятности, но именно сейчас это имеет такие серьёзные последствия. Обычно он отделывался парочкой синяков или выбитым зубом, несколько раз в ментовку попадал, но от тюрьмы бог его миловал, а тут…

Внутри всё сжимается от волнения, но больше всего угнетает неизвестность. Что там произошло? Избили, пырнули ножом, сбили на автомобиле? Каждый новый вариант рисует перед глазами страшные образы, в каком состоянии он находится, и от этого становится совсем не по себе.

Почему он в больнице? И почему мне туда нельзя? Хочется разрыдаться, словно мне снова восемь, но не могу позволить себе такой роскоши. Не сейчас, когда-нибудь потом.

Захлопываю крышку ноута, на экране которого вот уже полчаса прыгали и скакали на все лады звёзды современной эстрады. Я специально отключила звук — так намного веселее за ними наблюдать, такими активными и задорными. Но сейчас, когда узнала об Артёме не могу больше пялиться на них, уже не смешно.

Иду в кухню, где на плите, укутанная большим полотенцем, стоит кастрюля с рагу, дожидаясь возвращения Роджера.

При мысли о еде подступает тошнота. Нет, кусок в горло не полезет, определённо. Но нервное напряжение настолько сильное, что почти не выдерживаю. Я одна, в чужой квартире и всё, что мне остаётся — сидеть и ждать с моря погоды. От этого вынужденного безделья особенно тяжело. В итоге открываю один кухонный шкафчик за другим, выдвигаю ящики, чтобы найти то, что сможет помочь немного расслабиться. Уверена, где-то здесь Роджер прячет вино или что-нибудь покрепче. Я не большой мастак заливать за воротник, но один бокал лишним сейчас не будет.

О! Ну вот же они, бутылочки, стоят в рядок, “улыбаются”. Беру первую попавшуюся, прижимаю к себе, словно самую большую драгоценность и минуты две ищу штопор, но этот гад упорно отказывается находиться, издевается. Что за пропасть такая?! Неужели нет его? Не может быть, я просто плохо ищу. Краем сознания ловлю мысль, что хозяйничать в чужой кухне, шарить по шкафам, переворачивая содержимое вверх дном, вообще-то не в моих принципах и привычках, но сейчас я мало похожа на себя, настоящую.