Корсар

— Сейчас я съезжу в одно место, это очень важно, — говорю и чуть прикусываю кожу на её шее. — На пару часов всего, не дольше.

Ева всхлипывает, когда сжимаю рукой её левую грудь, и пододвигается ближе, упираясь лоном мне в пах. Член болезненно дёргается, ожидая награды за мучения. Между нами лишь тонкая преграда из белья, но именно это делает ощущения в сотню раз острее.

— Уезжай, — раздаётся хриплое над самым ухом, и её губы накрывают мои, а юркий язык проникает в мой рот.

Целуемся самозабвенно, отчаянно, а кровь шумит в ушах, путешествуя по венам рваными толчками.

Эта девушка сведёт меня с ума, без вариантов. Когда-нибудь я точно сдохну, не пережив прилива нежности, что испытываю всякий раз рядом с ней.

— Сейчас поеду. — Мой голос похож на хрип умирающего, когда до последней черты всего один шаг.

С Евой готов рухнуть в пропасть, разбившись насмерть об острые камни, чтобы через секунду снова взлететь.

* * *Вырваться удалось далеко не сразу, ну и хрен с ним. Когда еду в направлении ""Жажды жизни"", где меня уже ждёт Викинг, в голове мелькает мысль, что сам себе напоминаю кролика, который только и знает, что трахаться.

Какое-то безумие, помешательство, но рядом с Евой меня клинит, как долбаного юнца. Но жалуюсь ли я? Хрена с два, не дождутся.

Как там в знаменитом фильме говорилось: ""В сорок лет жизнь только начинается"". И я совсем не возражаю.

— Ты прям весь светишься, — ухмыляется Викинг, встречающий меня возле ворот клиники.

— Зависть тебя погубит, — говорю, пожимая ладонь Вика. И перевожу разговор в нужное мне русло: — Всё в силе?

Викинг кивает и ведёт к главному входу клиники. Вечернее апрельское небо — хмуро и неприветливо, но в воздухе уже отчётливо пахнет весной, и это дарит новую надежду.

— Как он? — спрашиваю, когда проходим просторный холл и оказываемся в широком светлом коридоре, в котором по обе стороны тянутся ряды одинаковых тёмно-коричневых дверей. Ламинат под ботинками слегка пружинит, а мне уже не терпится поговорить с Артёмом и понять, кому и за что он всё-таки должен."

"— На удивление, в норме, — замечает Викинг, не поворачивая головы и следуя чуть впереди. — Я просил ребят держать меня в курсе, каждый час отзванивались.

Пришёл в себя, даже дёргаться перестал. Его прокапали, так что почти на человека похож стал.

— Спасибо, — говорю, когда Викинг останавливается на первой ступеньке широкой лестнице, ведущей на верхние этажи.

Отмахивается от меня, словно ничего не совершил, ничем не помог. В этом весь Викинг — никогда не может адекватно реагировать на благодарность, вечно считает, что всё это должное и закономерное. Такой, собственно, и Карл.

— Его разместили в отдельном закрытом боксе.