Корсар

* * *— Ну вот и что мне с тобой делать? — сердится Ева, когда выхожу на берег. — Вода же ледяная!

— Ничего она не ледяная, успокойся, — говорю, забирая у неё свои штаны. — Тут до гостиницы три метра по прямой, не умру.

Снимаю мокрые бóксеры, запихиваю их в карман куртки, а Ева ахает и смеётся, когда начинаю штанину натягивать на влажные ноги. Нихрена не выходит, а Ева громче хохочет, пытаясь мне помочь. В общем, с горем пополам, натягиваю эти грёбаные джинсы.

— Дурак, какой же ты дурак, — говорит, обнимая меня за талию и прижимаясь к груди. — Но мне с тобой хорошо, уютно.

Ладно, теперь пошли переоденешься и поведёшь показывать то, что собирался. Ты же не передумал ещё?

Вообще-то передумал, конечно, но обещания нужно выполнять. И если уж рушить жизнь, так неожиданно наладившуюся, то сильно не затягивая.

28. Ева

Я вижу, как Роджер постепенно всё сильнее и глубже уходит в себя, когда идём вдоль центральной улицы, мимо маленьких магазинчиков, торгующих сувенирами и крошечных ресторанчиков с неизменным рыбным меню. Чем дальше, тем реже стоят дома, а впереди виднеется широкое поле, поросшее изумрудной травой. От такой красоты дух захватывает, и мне так хочется разуться и побегать по шелковистому зелёному ковру босиком.

Вообще в тот момент, когда Роджер вошёл в мою жизнь, всё так изменилось. Я и сама изменилась безвозвратно, и новая я нравлюсь себе намного больше.

— Как же здо́рово! — говорю, вдыхая аромат свежего, чуть горьковатого, ветра, наполняя им лёгкие, наслаждаясь.

Роджер обнимает меня за шею, притягивает, семенящую рядом, к себе и целует в макушку. Этот, ставший уже привычным почти ритуал неизменно заставляет сердце в груди биться быстрее.

Роджер молчит, а я не хочу разрушать ненужной болтовнёй этот момент. Не знаю, что Роджер хочет рассказать или показать, но это явно что-то очень важное для него, потому просто жду, хотя в голове сотнями роятся мысли о предполагаемой цели нашего путешествия. Куда он меня ведёт? С кем-то знакомиться? Но с кем? Воображение шалит, но мне не догадаться, как не пытайся, потому вскоре оставляю попытки изображать из себя экстрасенса. Не знаю, что там дальше, но уверена лишь в одном: Роджер не обидит меня, потому можно расслабиться и просто наблюдать за окружающей нас красотой.

Моря не видно за домами, но я всё равно ощущаю его каждой клеточкой своего тела, каждым уголком души. Кидаю украдкой взгляд на сосредоточенного Роджера и понимаю, что до конца жизни буду благодарна за исполнение мечты. Пусть детской и наивной, легковыполнимой, но мечты.

— Почти пришли, — нарушает тишину неожиданно охрипшим голосом.

Да что же там такое впереди? Даже волноваться сильнее начинаю. И хоть изо всех сил стараюсь не поддаваться панике, неизвестность страшит почище любой опасности.