Корсар

У меня всегда были подруги, но никогда, кажется, я не сходилась ни с кем настолько быстро и легко."

"— Я вообще так себе знаток алкоголя, но ""Бэйлис"" вкусный, — смеётся Полина, найдя где-то две небольшие рюмки с расширяющимся кверху горлышком. — Паша говорит, что эту сладкую гадость нужно законом запретить. А мне нравится.

— Паша? — переспрашиваю, когда тягучая жидкость цвета кофе с молоком наполняет рюмки.

— Брэйн который, — снова смеётся и поднимает рюмку. — Не обращай внимания, они все держатся за свои прозвища как за какой-то внутренний код, что ли, и по имени себя называть разрешают, но не очень-то от этого в восторге.

Задумываюсь о том, что называю Роджера только так, никогда по имени. Странно, конечно, но так уж вышло.

— Давай за нас, что ли, выпьем? За таких умниц и красавиц, которых свет не видывал раньше.

Мне становится так смешно, что чуть не пополам сгибаюсь от хохота, а Полина вторит мне. Вдруг до слуха доносится какой-то странный звук, и я настораживаюсь, не в состоянии понять природу шума.

— Что это там? — спрашивает Полина, подскакивая на ноги. — Обычно, у нас тихо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Из соседней комнаты, где Брэйн принимает клиентов, доносятся крики, маты, и я, не помня себя, распахиваю дверь.

Снова возвращается беспокойство. Почему Роджер не возвращается? И хоть умом понимаю, что он взрослый человек со своими проблемами и устоявшейся жизнью, а я упала ему на голову, чуть не вынуждая разгребать мои неприятности… хотя да, я на этом не настаивала.

— Идите в комнату! — рявкает Брэйн, а я аж подпрыгиваю на месте от испуга. — Не на что тут смотреть.

Полина за моей спиной ахает, а у меня спазмом горло сжимается.

— Паша, не ори! — говорит Полина и берёт меня за руку. Это прикосновение успокаивает, и я немного прихожу в себя.

— Что с ним? — спрашиваю, наблюдая, будто из-за стекла за тем, как Арчи и Брэйн кладут Роджера на кушетку.

Мне кажется, что попала в какой-то тягучий ночной кошмар, из которого практически невозможно выбраться. Окружающую реальность воспринимаю точно обрывки киноплёнки. Вот Роджера кладут на опустевшую после ухода клиентки кушетку, убирают волосы с лица.

Он вроде и дышит, а может быть, только так кажется? Сама не осознаю, как делаю шаг вперёд, потом второй, третий и вот я совсем рядом, хотя Брэйн что-то снова кричит, но наплевать. Я должна посмотреть, должна дотронуться, убедиться, что с ним всё в порядке.

Резкий запах алкоголя практически сшибает с ног, я морщусь, но это всё ерунда.

— Он живой? — вырывается прежде, чем успеваю о чём-то подумать.

— Живой он, что с ним будет? — ворчит Арчи, бросая на меня косые взгляды. — Бухой только в хламину.