Корсар

"

"— О многом думаю, но это неважно, — выдавливаю из себя и пытаюсь улыбнуться, потому что не намерена обо всей этой чуши, что в голове роится, ему рассказывать. — Ты, наверное, торопишься... Спасибо тебе, я справлюсь.

Смотрит в глаза, а я впервые замечаю, какой интересный цвет у его глаз — ладно, глаза — светло-карий, с красноватым отливом, и ресницы рыжие. Борюсь с желанием дотронуться до его повязки, по волосам отросшим и лицо обрамляющим провести, но нет, так нельзя. Надо подумать о чём-то противном и мерзком, тогда получится переключиться.

— Даже не сомневаюсь, что справишься, но одну тебя здесь не оставлю.

Категоричность его тона поражает. Он не спрашивает моего мнения, не интересуется, что хочу, словно уже давно всё решил за нас обоих, но, странное дело, спорить не хочется.

— Почему?

— Что “почему”?

— Ты всё это делаешь для меня… накормил тогда, деньги брату дал, приехал сюда так быстро. Почему? Тебе меня жалко, да? Но я ведь не убогая.

Он замирает, внимательно вглядываясь в моё лицо, а меня уже прорвало, остановиться не получается:

— Не надо меня жалеть, это унизительно, — взмах рукой, пресекающий возражения, а Роджер молчит, лишь в бок слегка голову наклоняет. — Может быть, кажусь несчастной, но я довольна своей жизнью. Понимаешь? Работаю, друзья у меня есть, брат. Да, он бездарь и вляпывается в разные неприятности, но он любит меня.

Приступ праведного гнева проходит так же быстро, как и начался, но мне не стыдно за то, что сказала.

— А кто тебе сказал, что я тебя жалею? — удивляется и протягивает руку, берёт прядь моих волос, накрывающих плечи, и пропускает через пальцы. — Делать мне больше нечего.

— Что тогда? — Закрываю глаза, когда легко, совсем невесомо касается скулы. Будто случайно, но это кажется таким правильным. И нужным.

— Не знаю, веришь? Мне сорок два года — представляешь? — а я впервые не знаю, почему всё это делаю. Но, кажется, не могу иначе. Это так странно.

Распахиваю глаза и накрываю перебинтованной рукой его пальцы, чтобы продлить ещё хоть ненадолго это мгновение, кажущееся каким-то сном. Я романтичная дурочка, но всегда верила в любовь, когда без человека невозможно прожить, а воздух один на двоих, который не закончится, пока этот человек есть в твоей жизни. Мама хотела назвать меня Ассоль, но передумала, и это имя, наверное, мне подходит больше, чем имя прародительницы греха.

Любовь. Впервые это слово возникло в сознании применительно к кому-то. Не знаю, что чувствую к Роджеру — мы так мало знакомы и почти чужие, — но он мне нравится настолько, что дух захватывает. А после того, как приехал сюда почти молниеносно, врача привёз, не могу прогнать его.

Только не его.

— Ева, посмотри на меня внимательно, — просит, а в ставшем слишком хриплым голосе глубинная тоска.